Парламентская Фронда: Франция, 1643–1653

Слову «баррикада» было менее 100 лет, и родилось оно именно во Франции (от фр. «barrique» — бочка). Самые старые парижане еще помнили первый День Баррикад (12 мая 1588 г.), когда после изгнания из Парижа королевских войск город перешел под власть лигеров во главе с герцогом Гизом. Романтический стереотип, порожденный парижскими баррикадными боями XIX в. (баррикады сооружаются совершенно спонтанно, кем попало и из чего попало), не подходит к нашему времени, когда все поддержание внутреннего порядка в городе находилось в руках квартальных организаций и городской милиции.

Парижане лишатся этого права-обязанности с 1670-х годов, с созданием сильного корпуса королевской полиции, а до того баррикадирование было делом организованным, налаженным, и бочек в подвалах лавок хватало.

С наступлением темноты улицы заметно опустели и оживились надежды министров на то, что никем не руководимые волнения плебса утром не возобновятся. Правда, в самом начале ночи «буржуа стреляли из мушкетов, и было произведено множество выстрелов» (совсем как во время январских событий, но должны же были добрые горожане опробовать свое оружие, получив от ратуши приказ быть в боевой готовности!), «однако остаток ночи прошел в полной тишине и спокойствии»[513].

Но это спокойствие (если оно было: по другим источникам, пальба продолжалась всю ночь) оказалось обманчивым. Кое-где строились новые баррикады, а когда 27 августа городское бюро пригласило к 5 ч. утра в ратушу квартальных узнать о настроениях населения, те сказали, что «горожане никак не хотят прислушаться к их увещеваниям и не желают ни снимать цепи, ни открывать лавки»[514]. «Отцы города» осознали невозможность исполнения их отданного накануне приказа и стали выжидать, чем закончатся переговоры двора с парламентом. Приличия ради они время от времени разъезжали по улицам, вступая в разговоры с народом, который изъяснялся с ними «с великой горячностью»[515].

А в восьмом часу разнесся слух: в парламент зачем-то едет канцлер Сегье. Он уже миновал заграждение у Круа-дю-Тируар (очевидно, дав какие-то заверения в своем миролюбии). Но с чем он едет? Ответ на этот вопрос так и остался неясным, а он объяснил бы нам, какими были тогда представления правительства о ситуации. Источники дают противоречивые версии, варьирующие в широком диапазоне.