Парламентская Фронда: Франция, 1643–1653

Неожиданное возвращение Моле с его коллегами в Пале-Рояль произвело сильное впечатление на министров. Стало ясно, что парламент может потерять контроль над событиями, и чтобы этого не произошло, нужно проявить уступчивость, отказавшись от унизительных требований. Своей тревогой поделилась с Анной и ее золовка, приехавшая во дворец Генриетта-Мария Английская: «Волнения в Англии начинались далеко не с таким размахом, и недовольные были не столь разгорячены и едины»[544].

Серьезные опасения внушало, видимо, и состояние духа охранявших дворец рядовых гвардейцев. Талон отмечает: «Солдаты Полка французской гвардии громко говорили, что они не будут воевать против горожан и сложат перед ними оружие»[545].

К тому же они были голодны «и не могли даже купить хлеба, в чем им отказывали булочники, открыто сочувствовавшие мятежникам»[546].

Заседание парламента пришлось проводить в галерее Пале-Рояля, под председательством канцлера и в присутствии Гастона. После затянувшегося до вечера обсуждения парламент решил: в ответ на обещание королевы сегодня же отослать приказы об освобождении арестованных, прервать обсуждение декларации 31 июля и предложений ПСЛ до окончания осенних каникул. Характерно, что и эту уступку парламентарии решили не вносить в регистры, оставив ее негласной, in mente curiae: народ не должен был ее заметить. А поскольку ее нельзя было бы не заметить, если бы парламент вдруг прекратил постатейное обсуждение королевской декларации и стал заниматься исключительно частными судебными исками — было постановлено, что парламентарии в дни, оставшиеся до каникул, будут изучать вопросы о составлении «тарифа» разрешенных ко взиманию налогов и о гарантиях платежей по рентам Ратуши. Наконец, специально подчеркивалось, что остаются в силе все уже принятые парламентом решения (а значит, и решение начать процесс против трех финансистов).