Парламентская Фронда: Франция, 1643–1653

В целом же надо сказать, что в восстании 26–28 августа простонародье и зажиточные горожане выступали как союзники, различались только исполняемые ими роли.

Но вернемся на остров Сите, к тому моменту, когда произошло первое столкновение отряда Ламейрэ с мятежной толпой. Какова была цель этого конного рейда? Была ли это просто демонстрация силы, в надежде на то, что этого окажется достаточно для усмирения волнений? Существует очень интересная версия, изложенная в дневнике королевского дворецкого Жана Валье: Ламейрэ получил приказ министров занять здание Дворца Правосудия, чтобы помешать дальнейшим собраниям парламента. Именно с этой целью отряд маршала двигался от Нового моста по левому берегу Сите. «Однако буржуа этого квартала уже закрыли все ворота и проезды, так что гвардейцам пришлось со стыдом повернуть обратно»[504].

Эта версия выглядит вполне правдоподобной: занятие Дворца Правосудия было бы последовательным и решительным шагом, которого требовала ситуация.

О том, что целью похода Ламейрэ был именно захват здания парламента, упоминают и некоторые другие источники: бранденбургский резидент Викфор в письме от 28 августа[505] и автор одной анонимной рукописной «Реляции», составлявшейся одновременно с событиями[506]. Однако нереальность замысла выяснилась в ходе его осуществления: события развивались слишком быстро, подходы к парламенту были перекрыты цепями; к тому же Ламейрэ, очевидно, узнал, что все лавки в ограде Дворца Правосудия (а их было более 200) уже закрыты и, конечно, не оставлены без вооруженной охраны.

Отступление Ламейрэ не было столь мирным, как можно понять из дневника Валье: маршалу пришлось вступить в уличный бой с толпой простолюдинов — с теми самыми людьми, которые только что гнались за увозившей Брусселя каретой, а теперь в ярости бросали в Сену ее обломки. Ламейрэ попытался разогнать мятежное сборище, люди разбегались перед кавалерией, но в тылу был Новый рынок и недостатка в подкреплениях не было, толпа все увеличивалась. Град булыжников посыпался на небольшой отряд гвардии, камни бросали и с улицы, и с верхних этажей домов. Отстреливаясь (тогда появились первые жертвы среди простолюдинов), теснимые народом гвардейцы отошли к Новому мосту и некоторое время удерживали эту важную позицию.

Здесь на историческую сцену выходит новый, талантливый актер. Жан-Франсуа-Поль де Гонди (1613–1679), коадъютор своего дяди, архиепископа Парижского, фактически управлявший его епархией, в церковном облачении явился на Новый мост к своей взбунтовавшейся пастве. Молодой прелат, широко раздававший милостыню, был популярен в народе и понимал важность этой популярности для успеха своих честолюбивых замыслов.