Парламентская Фронда: Франция, 1643–1653

Другой намеченный к аресту парламентарий, Бланмениль, был взят у себя на дому и без осложнений препровожден в Венсеннский замок.

В ратуше о начавшихся волнениях узнали около 2 ч. дня, когда туда с этим сообщением явился квартальный острова Сите Жан Руссо; к этому времени, по его словам, все лавки на острове были уже закрыты. Городское бюро[496] немедленно вызвало к ратуше отряды муниципальной стражи и послало людей на места (как на Сите, так и в другие кварталы) осведомиться о реальном положении дел.

Посланные, вернувшись, сообщили, «что повсюду множество бродяг, которые хотят пограбить, и это внушает опасения и панический ужас буржуа; они (бродяги. — В.М.) говорят им, что на них вот-вот нападут конные и пешие войска, если они (буржуа. — В.М.) не будут в состоянии защищаться»[497]. Итак, никаких конкретных сведений о грабежах и погромах лавок «отцы города» не получили; «бродяги» ограничивались агитацией, причем приводя такие аргументы, которые были близки и понятны всем состоятельным парижанам. Судя по той быстроте, с которой буржуа Сите принялись закрывать лавки и развешивать цепи, они даже не нуждались в подобной агитации. Тем не менее информация была сочтена достаточной, чтобы ратуша фактически санкционировала под этим благовидным предлогом начавшееся движение, отдав всем городским квартальным приказ натянуть цепи, а полковникам городской милиции быть в полной боевой готовности.

С извещением об этом в Пале-Рояль был отправлен первый эшевен Фурнье. Королеве оставалось только сделать вид, что она довольна такой заботой о безопасности города, но все же она просила, чтобы цепи были сняты: передвижениям королевских войск они уже явно мешали. Ратуше как будто следовало исполнить просьбу регентши, но она нашла уклончивое решение: цепи будут сняты, но только завтрашним утром, когда будут открыты и лавки. Вместе с тем всем полковникам и капитанам милиции были посланы приказы «распорядиться, чтобы все буржуа держали свое оружие готовым к пресечению беспорядков»[498], что означало общую мобилизацию.

Волнения очень быстро распространились за пределы Сите. «Журнал парламента» отмечает немедленное закрытие лавок и вооружение буржуа на мостах, которые вели с острова на правый берег (мосты Нотр-Дам и Понт-о-Шанж) и левый берег Сены (мост Сен-Мишель), а также на ул. Сен-Дени (чьи жители слишком хорошо помнили события 12 января) и в районе Главного рынка[499].

Соответствующие «лоялистской» версии свидетельства источников о насилиях простонародья над зажиточными горожанами не отличаются конкретностью и могут быть заподозрены в тенденциозности. Так, «История нашего времени» утверждает, что простой народ «бросал камни в стекла, взламывал двери и лавки на улицах Сен-Дени и Сент-Оноре и грозил все разграбить», если хозяева не примкнут к восстанию. Правда, автор памфлета тут же добавляет, что «буржуа, давно уже расположенные к защите своей свободы, немедленно взялись за оружие»[500], так что по отношению к ним столь грубые «методы убеждения» выглядят странными.