В стороне от фарватера. Вымпел над клотиком
- Автор: Реутов Алексей Ильич
- Год: 1973
- Язык: русский
- Год: Мурманское книжное издательство
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В стороне от фарватера. Вымпел над клотиком». Краткое содержание книги:
Работу завершил мурманский писатель Станислав Панкратов. Повести поочередно выходили в Мурманском книжном издательстве. Затем, в 1970 году, повести выходят одной, общей, книгой в переработке С. Панкратова. Книга эта была встречена с интересом и молодыми читателями, теми, кто не встречался с Реутовым-писателем и с Реутовым-капитаном, и читателями старшего поколения, в том числе теми, кто хорошо знал автора. 50-тысячный тираж разошелся быстро. Книга Алексея Ильича рассказывает о моряках торгового флота и о тех проблемах, которые пришлось решать людям его поколения на фарватере строительства коммунистического общества. Проблемы эти, частично, уже решены. Но ценность повестей капитана Реутова еще и в том, что он страстно и убедительно обращается к уму читателя, заставляя думать, заставляя видеть вокруг себя все, что еще мешает нашему движению вперед. По этой причине и в ответ на многочисленные просьбы читателей выходит новое издание повестей капитана Алексея Ильича Реутова.
«Постой! а не хитрость ли это все… — продолжал размышлять Сомов. — Как я все-таки наивен! Конечно, во всех его действиях нет ни благородства, ни капитуляции. И с чего это я взял?.. Разберемся с благородством. Он дал мне копию своего донесения. А почему? Да только потому, что не уверен в своих силах. Поступая так, он рассчитывает и меня толкнуть на ответный шаг — и прочитать мое донесение. А потом, зная мои козыри, готовиться и быть во всеоружии… Понятно! Однако мужик не дурак…
Ну, а капитуляция? какая, собственно, капитуляция, чья? моя или его? Ведь он и сегодня со мною так же нагл, как и вчера… Будто на судне теперь два хозяина… Ведь только сейчас он мне сказал, что уже выступил от моего имени перед командой с покаянием, с обещанием исправиться… будто я стану нежным и заботливым, как мамаша… То есть таким, каким ему хочется! Значит, речь идет о моей капитуляции. Ну конечно! А в конечном итоге победителем и авторитетом остается он, — сумевший все увидеть, все понять, все наладить!
Однако… тонкий политик… А я чуть не порвал своих бумаг, старый дурак!..»
Сомов хмыкнул. Раскусил-таки он этого политикана…
«Постой! А как могут отнестись к такому донесению в пароходстве?» — капитан нахмурился. Да, об этом нужно подумать серьезно. Ведь он, Сомов, ни разу не писал такого толкового, обстоятельного донесения с деловыми предложениями, подкрепленными расчетами. Конечно, при желании он бы мог сделать это лучше сухопутного комиссара… И несомненно, он написал бы целый ворох таких донесений, если бы его не мучило постоянное отвращение к бумагомаранию! Но кто станет разбираться в его личном отношении к бумаге, если страдает дело?
Выходит, до появления помполита капитан Сомов не мог додуматься до деловых предложений, улучшающих и дисциплинарное благополучие судна, и производственные показатели? Выходит!..
Достаточно было появиться на судне армейскому сухопутному комиссару, чтобы резко улучшилась работа экипажа.
А о чем это говорит? О-о, только о бездарности капитана и деловитости помполита!..
После такого донесения любой сдвиг к лучшему пароходством будет отнесен за счет усилий помполита… Конечно! А капитан Сомов станет иждивенцем при славе своего — думающего — помполита.
Ловко! Неплохо задумано… Здоровый бугай этот Знаменский, чуть руку тогда не сломал, упрямый, бодливый — и умница.
Сомов, придя к такому выводу, даже удивился. Обычно он не признавал за своими противниками так много сильных качеств. А за этим помполитом, так, как Александр Александрович понимал его, признал сразу столько…
«Что ж… тем почетнее будет одержать верх, — решил Александр Александрович и мысленно обратился к Знаменскому. — Ты хотел, чтобы я не посылал своих писем? Черта с два! Я их пошлю, и мы еще посмотрим, кто из нас капитулирует!»
Александр Александрович закончил свои рассуждения, но почему-то не почувствовал обычной в таких случаях уверенности. Может быть, потому, что печень снова напомнила о себе и снова повторились судороги в икрах.
В каюте пронзительно задребезжал звонок. Вахтенный штурман вызывал капитана на мостик.
Был полдень. Далекая земля, запорошенная снегом, казалась легкой и напоминала продолговатое облако.
Сначала изломы горизонта появились только по носу судна, но с каждой минутой они становились более четкими и разбегались все дальше и дальше, вправо и влево. Наконец, вершины холмов соединились между собой сплошной береговой линией. Но неровная полоска земли еще висела в воздухе, не прикасаясь основанием к морю. Между морем и землей тянулся тонкий слой атмосферы, насыщенной влажным дыханием моря. Потом этот слой раздавила огромная тяжесть горизонта — берег плотно сел на линию воды.
Глаз уже различал знакомые маячные башни, заводские трубы, отдельные здания. На рейде, между головами молов, возникла дымящаяся точка.
— Александр Александрович, показался лоцманский буксир, — доложил капитану второй помощник.
— Вижу. Хорошо. Вот что… Вызовите на мостик помполита, старпома, третьего штурмана и рыже… как его? да, Горохова…
— Есть.
Минут через пять на левом крыле мостика появились четыре человека. Сомов, заметивший их появление, помедлил немного, чтобы придать своим словам значение особой важности.
— Вахтенный, пригласите-ка эту компанию в штурманскую рубку, — приказал капитан, доведя психологическую паузу до некоторых признаков нервного напряжения ожидавших.
Штурманы, помполит и Горохов, войдя в штурманскую, довольно организованно поздоровались с капитаном.