В стороне от фарватера. Вымпел над клотиком
- Автор: Реутов Алексей Ильич
- Год: 1973
- Язык: русский
- Год: Мурманское книжное издательство
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В стороне от фарватера. Вымпел над клотиком». Краткое содержание книги:
Работу завершил мурманский писатель Станислав Панкратов. Повести поочередно выходили в Мурманском книжном издательстве. Затем, в 1970 году, повести выходят одной, общей, книгой в переработке С. Панкратова. Книга эта была встречена с интересом и молодыми читателями, теми, кто не встречался с Реутовым-писателем и с Реутовым-капитаном, и читателями старшего поколения, в том числе теми, кто хорошо знал автора. 50-тысячный тираж разошелся быстро. Книга Алексея Ильича рассказывает о моряках торгового флота и о тех проблемах, которые пришлось решать людям его поколения на фарватере строительства коммунистического общества. Проблемы эти, частично, уже решены. Но ценность повестей капитана Реутова еще и в том, что он страстно и убедительно обращается к уму читателя, заставляя думать, заставляя видеть вокруг себя все, что еще мешает нашему движению вперед. По этой причине и в ответ на многочисленные просьбы читателей выходит новое издание повестей капитана Алексея Ильича Реутова.
— А идите вы к черту! — сверкнув глазами, выпалил Сомов, не умея сдержаться.
— Другой бы за такие дела помполиту на шею бросился, а вы…
— Я сейчас, кажется, тоже брошусь…
— Ладно, ухожу, — рассмеялся Николай Степанович. — Ну и африканский темперамент!..
После командирского совещания Николай Степанович действительно собирал моряков для беседы. Он рассказал им, как в последнее время капитан занимался глубоким анализом судовой жизни и как в результате этого анализа вскрыл ряд ошибок, особенно в отношениях командиров к своим подчиненным. Капитан признался, что сам был основным виновником неверно сложившихся на «Оке» человеческих отношений, что он осознал свои ошибки и честно будет их исправлять.
Целый час Знаменский вкладывал в уста капитана Сомова добрые, умные слова. Он считал вправе говорить такие слова за капитана, ибо просто представить себе не мог, как можно оставаться на прежних сомовских позициях после откровенного разговора на командирском совещании. Правда, Сомов упрям и болезненно самолюбив. Правда, в своей каюте, с глазу на глаз, Сомов, в сущности, ни с чем не согласился. Но Знаменский верил: в основе своей и Сомов — человек трезвомыслящий. Поломается-поломается, а согласится и будет переламывать себя. «Дойдет и до Сомова», — думал Знаменский и говорил о командирской чести, о борьбе за план, об организации заочного обучения и о многом другом, что давно интересовало и трогало матросов, кочегаров, машинистов «Оки»…
Николай Степанович закончил тем, что от имени капитана просил команду забыть незаслуженные обиды, если кто-нибудь чувствовал себя обиженным, и призвал экипаж провести предстоящую стоянку и ремонт с особой организованностью, без нарушений, чтобы сразу после ремонта начать новый этап в жизни «Оки»…
После общего разговора к Знаменскому подошел Горохов.
Он мялся, не зная с чего начать. Николай Степанович заметил смятение моряка и спросил его:
— Ну как, Василий Иванович? Выведем мы «Оку» на первое место в пароходстве, а?
— Со мной выведешь, — усмехнулся Горохов.
— А что так? не уверен? с чего бы это? Уж не хочу перехваливать, но таких работников — поискать…
— За работу я спокойный, товарищ помполит. А только напьюсь я в порту. Знаю, что напьюсь, точно.
— Вот как… Ну что ж, хоть откровенно предупредил… Знаете, Василий Иванович, я через пять минут буду у себя в каюте, идите прямо ко мне. Там на столе «Техника — молодежи», посмотрите, полистайте, я скоро… Посидим, потолкуем…
Горохов угрюмо вышел.
31
Проводив помполита неопределенным взглядом, Сомов прошел в штурманскую рубку, развернул донесение Знаменского и углубился в изучение текста. Он бегло пробежал донесение, выискивая свою фамилию, потом принялся внимательно читать, ничего не пропуская. И — не нашел ровно ничего, что ставилось бы в вину капитану. Правда, донесение было написано резким языком, но вся резкость его адресовалась в основном отделу кадров пароходства и самому автору, который затратил целых пять рейсов, чтобы прийти к изложенным выводам.
От имени коммунистов судна Знаменский просил положить решительный конец бесконечной сменяемости экипажа.
К донесению помполит прилагал список команды с просьбой издать специальный приказ, закрепляющий перечисленных людей за «Окой».
Далее в кратком экономическом анализе доказывалось, что финансовый результат работы «Оки» не внушал опасений. Судну нужны тонны для выполнения основного планового показателя. В связи с этим необходимо запланировать «Оке» максимум рейсов с насыпным грузом — углем, апатитом, зерном, — чтобы сократить время на погрузку-разгрузку…
В донесении Знаменский очень обоснованно оспаривал явно завышенную плановую скорость «Оки». Следовали расчеты и выписки из судовых журналов… Потом шли вопросы, совсем не имевшие касательства к капитанской деятельности.
Александр Александрович недоуменно опустился на широкую скамейку штурманской рубки. Он никак не ожидал, что Знаменский даст ему копию донесения. Такая тактика просто не укладывалась в голове Сомова. Теперь ему стали совершенно непонятны и возмутительное выступление помполита на совещании, и их жестокая словесная перепалка в каюте, и непримиримость, с которой они разошлись. «Что это?.. донкихотское благородство или изысканная форма капитуляции?.. — недоумевал Александр Александрович. — Что бы то ни было, — решил он, — нужно немедленно разорвать мои рейсовые донесения и письма», — решил он и даже сделал начальное усилие, чтобы спуститься к себе в каюту. Но усилие оказалось незаконченным.