В стороне от фарватера. Вымпел над клотиком
- Автор: Реутов Алексей Ильич
- Год: 1973
- Язык: русский
- Год: Мурманское книжное издательство
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В стороне от фарватера. Вымпел над клотиком». Краткое содержание книги:
Работу завершил мурманский писатель Станислав Панкратов. Повести поочередно выходили в Мурманском книжном издательстве. Затем, в 1970 году, повести выходят одной, общей, книгой в переработке С. Панкратова. Книга эта была встречена с интересом и молодыми читателями, теми, кто не встречался с Реутовым-писателем и с Реутовым-капитаном, и читателями старшего поколения, в том числе теми, кто хорошо знал автора. 50-тысячный тираж разошелся быстро. Книга Алексея Ильича рассказывает о моряках торгового флота и о тех проблемах, которые пришлось решать людям его поколения на фарватере строительства коммунистического общества. Проблемы эти, частично, уже решены. Но ценность повестей капитана Реутова еще и в том, что он страстно и убедительно обращается к уму читателя, заставляя думать, заставляя видеть вокруг себя все, что еще мешает нашему движению вперед. По этой причине и в ответ на многочисленные просьбы читателей выходит новое издание повестей капитана Алексея Ильича Реутова.
Наступила пауза. Никто не пошевелился, не изменил позы. Некоторое время все оставались под впечатлением слов Знаменского. И даже не самих слов, которые так или иначе закипали давно в каждом, как под впечатлением той уверенности, с которой эти слова, впервые на «Оке», были произнесены вслух, при всех, в кают-компании.
Казалось, нечто значительное должно было произойти немедленно, вот сейчас же…
— Туман рассеялся, товарищ капитан, — шумно раскрыв дверь кают-компании, доложил вахтенный матрос. В напряженной тишине эти слова приобрели особый, почти вещий смысл. Люди ожили, задвигались, однако на лице Сомова не было и признака радостного или нового чувства. Лицо капитана пошло багровыми пятнами, глаза, сурово прищуренные, совсем спрятались под нависшие брови. Сомов тяжело дышал. Он был взбешен до последней степени, но — вопреки обычаю — сдерживал свое бешенство. Сдерживал. Сознательно.
Он не мог не почувствовать, что в эту минуту не он, капитан, хозяин положения в кают-компании. Не мог не почувствовать, что присутствующие вполне разделяют слова помполита.
И ему едва не стало худо от гнева, который он не мог тут же выплеснуть на Знаменского, на кого попало…
Александр Александрович тяжело поднялся со своего места.
— Прошу в каюту. Нам надо поговорить, — хрипло сказал он Знаменскому и вышел из кают-компании, наклонив голову, словно собираясь бодаться.
Николай Степанович задумчиво улыбнулся и пошел за капитаном.
Начальник радиостанции первый подошел к Игорю Петровичу, пожал ему руку. Сразу же их шумно обступили остальные командиры. Поговорить было о чем…
30
Два последующих дня, пока судно упрямо раздвигало тупым носом упругую волну Балтики, жизнь экипажа «Оки», казалось, вошла в полосу штормовых событий.
Гибкий, дипломатичный, даже трусливый в серьезных обстоятельствах Сомов, вероятно, пошел бы на примирение с помполитом, проявившим вдруг неожиданную прямолинейность и силу убеждения. Сомов хорошо знал, что столкнулся с очень сильным противником, с принципиальным характером, и ему явно следовало пойти на уступки, как он это делал всегда, когда встречал настоящее сопротивление себе.
В то же время жизненный опыт подсказывал капитану, что в деловых отношениях людей, противоположных по убеждениям, не бывает разовой уступки. Уступить Знаменскому раз — значило согласиться с системой постоянных уступок, значило плясать под чужую дудку. А Сомову, по самому складу его характера, всегда было противно плясать под чужую дуду, как бы справедливо эта дуда ни играла.
Все эти соображения проносились в разгоряченной голове капитана, и, продолжая ожесточенно спорить со Знаменским, он с каждой минутой становился все грубей, крикливей и напористей.
Однако не только жизненный опыт толкал Сомова к самому краю рискованного сопротивления.
Незадолго до совещания командного состава радист вручил Александру Александровичу последний номер радиобюллетеня с объемным материалом о спасении «Везера». В теплых тонах и не без гордости редакция знакомила моряков всего бассейна с мужеством, отвагой моряков «Ладожца» и «Оки». При этом опыту Александра Александровича уделялось не меньше внимания, чем изобретательной решительности молодого капитана Шубина.
Вместе с бюллетенем радист принес радиограмму, в которой капитану «Оки» объявлялась благодарность начальника пароходства и запрашивались фамилии моряков, отличившихся в спасательных работах. Разумеется, точно такую же радиограмму получил и Шубин, капитан «Ладожца».
Почти сразу вслед за этим Москва в полуденном обзоре газет воспроизвела довольно подробную статью «Известий», посвященную спасению теплохода «Везер». Статья называла капитана Сомова «известным ветераном моря».
Излагая подробности спасательных операций, газеты дважды ссылались на донесения капитана Шубина, который, видимо, очень скромно рассказал о собственных делах и преувеличил долю участия в них капитана «Оки». Такое отношение молодого капитана в одинаковой мере и удивило, и растрогало Александра Александровича.