Эпидемия безбрачия среди русских крестьянок. Спасовки в XVIII–XIX веках

Сравнить демографическое поведение старообрядческого и номинально православного населения Ижмы не представляет особого труда, во всяком случае в 1782 и 1795 гг., когда еще несколько открыто раскольнических семей присоединилось к пяти семьям записных старообрядцев 1763 г., и было достаточное количество «православных» семей, чтобы образовать представительную популяцию. Вкратце, сопротивление браку среди старообрядцев слабело, но оставалось весьма значительным; среди православных мужчин оно было минимальным, в то время как среди православных женщин несколько снизилось — с высокого уровня в 29 % до все еще высоких 24 % (таблица 6.4). Не факт, однако, что такое сравнение можно считать тщательно взвешенным, поскольку в деревню непрерывно поступали новые семьи. По типу составлявших ее семей Ижма была уже другой деревней в каждый последующий год податной ревизии.

Сравнение брачного поведения в Ижме трех последовательных ревизионных лет вносит больше ясности. В 1782 г., например, из 18 женщин 25 лет и старше, родом из одного из первых семи дворов, 11 (61 %) никогда не были замужем. Из 27 женщин той же возрастной группы, чьи семьи прибыли в Ижму после ревизии 1763 г., 10 (37 %) никогда не были замужем. Но, конечно, среди вновь прибывших женщин многие уже были замужем в момент прибытия. Среди вновь прибывших женщин, которым в 1782 г. было 25–39 лет, 7 из 11 (64 %) никогда не были замужем. Полезно было бы знать, когда именно прибыли эти семьи, но этих сведений нет. Из восьми вновь прибывших женщин в возрасте от 25 до 34 лет — именно той когорты, в которой решение, выходить замуж или нет, скорее всего, принималось уже после прибытия, — семь (88 %) никогда не были замужем. По данным на 1782 г., брачное поведение в уже осевших и во вновь прибывших семьях было более или менее одинаковым. Будь то записные старообрядцы или номинально православные, их семьи наверняка переселились в Ижму, чтобы жить в общежительстве, где женщины по религиозным убеждениям уклонялись от брака. Семьи, прибывшие между 1782 и 1795 гг., были совсем другие: только одна из 18 женщин 25 лет и старше была не замужем. Может быть, управляющие имением намеренно посылали в Ижму семьи, известные своей приверженностью православию, институту брака или и тому и другому.

В то время как в приходе с. Купля и в большинстве деревень в имении Баки сопротивление браку, судя по всему, распространялось с одного двора в другой как образец для подражания, по типу цепной реакции, Ижма вплоть до 1782 г., похоже, вбирала в себя семьи, уже настроенные против замужества. В Ижме — и в несколько меньшей степени в Староустье — количество противниц брака росло за счет привлечения браконенавистниц (с их семьями) из других деревень или из леса. Семьи, прибывшие после 1782 г., в абсолютном большинстве были за замужество. Но при этом почти треть ижминских женщин (16 из 52 в возрасте 25 лет и старше) и в 1795 г. упорно продолжали уклоняться от брака.

Хотя истории старой веры и сопротивления браку в XVIII в. в каждой из 12 деревень, ставших имением Шарлотты Ливен, — в той степени, в которой мы можем их восстановить, — отличались друг от друга, здесь четко прослеживаются определенные закономерности. Самое позднее к 1720-м гг. в деревне Баки и в лесных деревеньках, в известных и неизвестных ревизионным переписчикам поселениях появились старообрядцы-беспоповцы, отвергавшие таинство брака. В большинстве деревень был период времени на раннем этапе формирования общины, когда существенное число мужчин — так же как и женщин — уклонялось от брака, но среди записных старообрядцев деревни Баки эта тенденция раньше всех достигла своего апогея и закончилась к 1750 г. Неудивительно, что в шести маленьких деревеньках, сгрудившихся возле Баков, сопротивление браку достигло примерно таких же относительных масштабов, как в самих Баках. Что более интересно: все статистические критерии выбросов совпадали с географическими. И Кирилово, и Ядрово, где воздержание от брака практически не встречалось, были на восточной стороне Ветлуги — так же как Староустье и Ижма (однако зaметно к югу от Ядрово и Кирилово), где сопротивление браку было наиболее ярко выражено (см. карту 3). Нужно, наверное, включить и Дранишное в эту группу. Территориальное распределение дает основание предполагать, что здесь имела место самосегрегация: настоящие православные или признающие брак старообрядцы-поповцы, возможно, селились на восточной стороне Ветлуги, дабы отделиться от большого количества отрицавших брак баковских старообрядцев-беспоповцев, в то время как старообрядцы-беспоповцы к середине века отодвигали рубежи поселения все дальше в глубь лесов по берегам рек Уста и Ижма[481]. К 1763 г. сопротивление браку в деревне Баки достигло апогея, в Староустье между тем оно продолжало расти и к концу XVIII в.