Всадники в грозу. Моя жизнь с Джимом Моррисоном и The Doors
- Автор: Денcмор Джон
- Год: 1990
- Язык: русский
- Год: Delacorre Press; Bantam Doubleday Dell Publishing Group; 666Fifth Avenue, New York, New York 10103
- ISBN: 0-385-30033-6
- Переводчик: Антон Яковина
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Всадники в грозу. Моя жизнь с Джимом Моррисоном и The Doors». Краткое содержание книги:
Джима развлекала перспектива предстать в зале суда:
Похоже, это будет долгий процесс. Я, пожалуй, даже прикуплю себе костюмчик. Консервативный темно-синий костюм. И галстук. И не какую-то там цветастую соплю, а настоящий широкий солидный галстук, с шикарным большим узлом. А еще, думается, я заведу дневник, буду вести его во время суда, а потом опубликую в «Esquire» под заголовком: «Мои впечатления о том, как меня вешали». Мы — группа, которую по кайфу ненавидеть. Но так было с самого начала. От нас повсюду воротят нос. Как пикантно, я просто тащусь от всей ситуации.
Я не разделял самодовольных предвкушений Джима и не испытывал счастья от того, что мне предстоит вернуться в Майями для дачи свидетельских показаний. Особенно учитывая то обстоятельство, что там только что прошел слет молодежной католической организации «Подростки за благопристойность», собравший тридцать тысяч человек на стадионе Orange Bowl, ровно две недели спустя после нашего концерта.
Организатором слета был некто Майк Левеск. Он дал интервью журналу «Rolling Stone» от имени своей организации.
«Мы говорили о разных проблемах и событиях, связанных с подростками, и в частности, мы говорили о поведении известной вам группы The Doors во время их недавнего шоу», — сообщил Левеск. «Вы имеете в виду выступление The Doors в Майями, после которого Моррисона обвиняют в том, что он снял штаны на сцене?» — уточнил Джон Бёркс, корреспондент «Rolling Stone». «Да, — ответил Левеск. — И мастурбировал». Браво, Майк. Главное — успеть осудить, пока не доказали невиновность? «И в этой связи я хочу заявить: не пора ли перестать слушать «Шумное меньшинство» — джимов моррисонов, хиппи и демонстрантов — и дать, наконец, слово «Молчаливому большинству»?»
23 марта, при поддержке учащихся старших классов, местной радиостанции, католических священников Флориды во главе с архиепископом Коулменом. Ф. Керолом, «Слет за благопристойность» состоялся. В предварительных объявлениях сообщалось, что «длинноволосых и неподобающе одетых» не будут пускать на стадион (длинные волосы и хипповский прикид расценивались как внешнее проявление внутренней непристойности), но такое требование нарушало законодательства об использовании муниципальных спортивных сооружений, так что пустили всех.
Джеки Глисон, Анита Брайент, Кэйт Смит, Lettermen, Faculty (канадская группа) и Miami Drum and Bugle Corps выступали на концерте, состоявшемся после митинга.
Президент Никсон, которому красные теперь мерещились по всей Юго-Восточной Азии, отправил Левеску одобрительное письмо, а пара калифорнийских политиков из правого крыла опубликовали заявление, в котором говорилось, что рок-музыка (а так же сексуальное образование) являются частью коммунистического заговора, с целью разрушить умы и подорвать моральны устои американской молодежи и спровоцировать ее на бунт.
«Битлз и их подражатели используют рефлексы Павлова, провоцируя неврозы у своих слушателей», — заявил Джеймс Атт, депутат Конгресса от Тастина. Макс Рафферти, Старший инспектор общественного образования штата Калифорния, сообщил, что он «частично согласен» с этим заявлением. Какой частью, Макс?
Мехико, июнь 1969
Как ресторанный музон наш “The End”, скажем так, канает не очень. Сочетание нас на сцене, и разодетой публики, поглощающей ростбифы в красных бархатных ложах, смотрелось сюрреалистически. Джим, в своих черных кожаных штанах, выглядел как гость с иной планеты. Я отчетливо слышал, как позвякивает столовое серебро посреди эдиповой части композиции, во время которой слушатели обычно затаивали дыхание.
Эти убийственные строки заставили всех перестать жевать. Челюсти отвисли. Рты, полные еды, раскрылись. Должно быть, это взбесило Джима, он терпеть не мог людей, жующих жвачку, а чавкающих за столом — и подавно.
Но Мехико в тот момент был местом, где мы могли сыграть, а так же местом, где было легко договориться об аборте. Поэтому рано утром на следующий день мы с Джулией сели в такси и поехали в кабинет к врачу. Чувствовали мы себя, словно уголовники, собиравшиеся провернуть нелегальную сделку с наркотиками. Приемная выглядела на удивление чистой. Сестра, показавшаяся доброжелательной, пригласила нас осмотреть операционную. Чёрт! Первое, что бросилось в глаза — специальный акушерский стол с подставками для ног пациентки. Джулия, разумеется, тоже заметила его и начала плакать. Перед отъездом в Мехико она согласилась, что это лучший выход из положения. Ее слезы были для меня, как нож в сердце. Доктор, очень обходительный, проводил меня в обратно в приемную. Я нервно пожелал ему успеха в работе, чувствуя себя последней скотиной.