Электронная книга - «Проект "Элефтерия" (СИ)». Краткое содержание книги:
— Это бесплатно, — сказала она, выставляя перед Десмондом лакированную шкатулку. — Можете в качестве ответной услуги прекратить устраивать бардак в моем доме.
— Спасибо, — пробормотал он. — И… простите за беспокойство.
Она молчала, смотрела на него бесстрастно.
— Она красивее меня?
— Кто? — опешил Десмонд .
— Ваша подельница.
— Да нет никакой подельницы! Айрис сестра, моя старшая сестра!
И замолчал.
Мидори аккуратно обошла его и вышла из кухни.
========== Часть 8 ==========
Она продолжала заниматься своими делами как ни в чем не бывало. Десмонд слышал, как она ходит по второму этажу.
Он осторожно и медленно, чтобы не скрипнула лестница, поднялся к дверям ее комнаты и долго слушал — шаги, поскрипывания и позвякивания. Спокойные, такие мирные… Он ловил каждый звук. Вот она открыла шкаф. А вот подвинула стул и села. Поет! Он даже дышать перестал, не веря своим ушам. Поет! Слов не разобрать, это скорее мурлыканье, и такое милое, беззаботное.
Он сполз по стене, к которой прижимался.
Она поет. У нее все хорошо, и для нее он просто досадное недоразумение. Но если она не сердится, почему с ней так трудно? В самом деле, они могли бы вести себя как взрослые люди! Мало ли какие случаются обстоятельства, всегда следует вести себя достойно. Они могли бы провести вечер за беседой, поужинать… Разве так не было бы лучше для обоих? Да, ситуация досадная, но она ведь ненадолго. Может быть, они расстанутся через несколько часов. Они как случайные попутчики! Да, именно так. Кому придет в голову ссориться с соседом по купе, например? Это нелепо. Гораздо проще провести время взаимно приятным образом. Должно быть, она все же не так бесстрастна, как хочет казаться. Она испугалась, и эмоции прорываются наружу в виде вздорных вопросов и недружелюбия. Но теперь она поет, и значит, она успокоилась. Самое время протянуть ей руку, показать, что бояться нечего, он разумный человек…
Десмонд поднялся, как мог привел одежду в порядок и деликатно, одним пальцем, постучал.
Пение прервалось. Он поспешно пригладил волосы.
Дверь открылась, и Мидори прислонилась бедром к косяку, заслоняя проем.
— Опять вы, — сказала она. Склонила голову, прижалась к двери виском и медленно, по-кошачьи о нее потерлась.
Десмонд невольно сделал шаг назад.
— Я просто хотел сказать… Попросить разрешения воспользоваться вашей машиной. — Она смотрела, не прекращая медленного своего движения. Угол двери вжимался в ее щеку, потом скользил к виску, по черным, блестящим волосам. — Встреча с сестрой назначена на восемь, тут не так далеко, можно и пешком, но по такой погоде нам удобнее было бы добраться до места на машине. Вы же понимаете, я не могу вас оставить здесь одну… Пока не могу. Мы съездим вместе. Если моя сестра приедет, я просто оставлю вас в машине и не буду больше беспокоить. Мне кажется, это разумно.
— Да, — сказала она просто.
Он несколько растерялся от такой сговорчивости.
— Будьте, пожалуйста, готовы выйти в семь. Ехать не так далеко, я думаю, минут десять, но по такой погоде могут возникнуть какие-то… непредвиденные обстоятельства, вы понимаете?
— Да, — снова сказала она. — В семь часов?
— В семь часов, — кивнул он.
Мидори закрыла дверь, и он медленно выдохнул.
Неужели у него получилось?
Вдохновленный удачей, он спустился вниз и вернулся на кухню. Заварил себе чай, нарезал содержимое очередной банки ветчины и с удовольствием ее съел.
Нужно будет попросить у Мидори консервный нож. Раз она легко нашла чай, наверняка и с поиском ножа поможет. Ветчина, откровенно говоря, начинала ему надоедать, и после нее особенно сильно хотелось сладкого, а Десмонд и без того по нему скучал. Конечно, тут вряд ли найдется печенье, но персиковый компот мог бы скрасить положение.
На всякий случай он еще раз поискал нож, потом наведался в кладовку и проверил, нет ли там джема или чего-то в этом роде. Увы, успеха он не добился ни в одном из начинаний. Зато за поисками незаметно подошло время новостей, и он сел перед телевизором. Звук, конечно же, убавил, чтобы слышно было только ему.
Терпеливо смотрел на ведущего, зачитывающего новости, и размышлял, хочет ли он, чтобы о нем что-то сказали. Пожалуй, нет. Все-таки его смерть не такое уж событие, чтобы говорить о нем с утра до вечера. И если о нем быстро забудут, это будет хорошим знаком. Это даст ему понять, что дело утихло и уже никому не интересно. В том числе и полиции. Да, это определенно было бы ему выгодно. И все-таки немного хотелось, чтобы сказали. Пускай не в вечернем выпуске Дугласа Эдвардса, его Десмонду все равно не увидеть, ведь он начинается в половине восьмого, но хотя бы сейчас, в дневном. Пускай бы сказали что-то вскользь, как о деле решенном.
Десмонд прикусил костяшку пальца. Ему хочется знать, как там, снаружи, дела, вот в чем дело. Что будет с его компанией? Что обо всем этом говорят? Наверняка ведь говорят. У него много знакомых, а у отца и брата было еще больше… Некоторые знакомые могут только теперь узнать его имя, подумал Десмонд и сжал зубы крепче. Он им не представлялся, и они не спрашивали. А теперь его фото наверняка во всех газетах… Какое выбрали для некролога, интересно? Может быть, Айрис догадается прихватить парочку газет? Нет, конечно, нет. Для нее это неважно…
— Позвольте представить вам нашу сегодняшнюю гостью, — ведущий повел рукой, и камера немного повернулась, теперь было видно и соседнее кресло. — Хотя многие наверняка ее узнали. Это Айрис Ламберт, урожденная Вудс.
В кресле напротив ведущего сидела Айрис.
Десмонд невольно бросился к телевизору, присел перед экраном. Айрис, конечно, это она! Очень худенькая и печальная, вся в черном.
— Все мы знаем, какое горе постигло семью Вудс. Примите наши соболезнования, — продолжал ведущий. — Вам сейчас нелегко…
— Да, но я должна это сделать, — в руке Айрис мелькнуло белое. Платок. — Я уже сделала обращение по радио, но если телевидение тоже способно помочь, то я, конечно, должна попытаться… Дорогой Флойд.
Десмонд перестал дышать.
— Мой дорогой муж. Я прошу тебя вернуться, я… — Она прижала платочек ко рту, спохватилась, убрала и заговорила быстрее. — Я очень нуждаюсь в тебе! То, что ты поссорился с моим братом — это не преступление. Я уверена, ты ни в чем не виноват! Прошу, дай о себе знать. Я не могу справиться со всем в одиночку…
Она замолчала, и что-то говорил ведущий, но Десмонд не слушал. И как ей только в голову такое пришло! Это гениально! Милая, добрая Айрис, она никогда не отказывала ему в помощи. И как она хорошо держалась. То есть нет, она очевидно расстроена, с трудом говорила, но это и хорошо! Как можно не поверить такому?
Когда тема передачи сменилась, он протянул руку и щелкнул выключателем. И тут же услышал шаги. Обернулся, вскочил — Мидори спускалась по лестнице. Слышала она что-то? Видела ли? Как можно что-то понять по этому бесстрастному лицу!
— Что говорят, как погода? — спросила она, подходя ближе.
— Я… Погоду прекрасно видно в окно, — выпалил он. — Неужели для этого нужно слушать новости?
Мидори подняла руку ладонью вверх, указала на окно, плотно закрытое ставнями и шторами.
— А для чего нужны новости? — она чуть улыбнулась. — Чтобы посмотреть на свою фотографию?
Он уставился на нее, не зная, что ответить, и пытаясь понять, как она догадалась.
— Разве вас не разыскивают? — она изогнула бровь. — Впрочем, что толку в этих фото. Вы на них выглядите совершенно не так, как сейчас, верно?
Он отошел к окну, пытаясь не выдать волнения.
— Моих фотографий не показывали, — сказал он ровно. Это чистая правда, в конце концов. — И я не в розыске.
— Я тоже так думаю, — Она скинула домашние туфли и забралась на диван, поджав под себя ноги, уютная и мягкая в густом желтом свете лампы.— Вы не похожи на преступника. Вы боитесь женщин.
Десмонд почувствовал, как горячо стало щекам. Он не боится женщин! С чего она взяла. Просто с некоторыми из них сложно общаться, разве он в этом виноват? Десмонд с нарочитым спокойствием прошел к креслу и сел.