Электронная книга - «Проект "Элефтерия" (СИ)». Краткое содержание книги:
Пускай делает что хочет, он не собирается ее конвоировать! Он сейчас не голоден, а она может поесть, если ей это нужно. И посуду пусть помоет, если на то пошло, она же тут хозяйка. Он гость? Вот и прекрасно. Он откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. То ли от этого, то ли от уютного позвякивания посуды на кухне его наконец отпустило нервное возбуждение, и сидеть неподвижно показалось делом правильным и приятным.
Он насторожился только когда услышал шаги. А потом запах чая.
Женщина неспешно прошла с золотистым подносиком руках к другому креслу, поставила свою ношу на столик рядом, прямо на чехол, и села. Ноги ее так же плавно, как она делала, кажется, абсолютно все, приподнялись над полом и сложились иначе, одна поверх другой. И даже это простое, достаточно обычное движение показалось Десмонду вызывающим. Женщины делают это более скромно. Порядочные женщины! А еще у нее был чай, которого ему так хотелось со вчерашнего дня, но она явно не планировала им делиться, чашка на подносе стояла всего одна. Хорошее же у нее отношение к гостю! Женщина прогнулась в талии, дотягиваясь до чашки, откинулась на спинку кресла и аккуратно отпила. Волосы ее теперь были распущены по плечам, бант кремового шелка обвивал длинную шею.
— Где вы взяли чай? — спросил Десмонд хрипло.
Она подняла бровь и отпила.
— У себя дома, — ответила спокойно, отпила еще. — Как вы думаете, не пора ли рассказать наконец, что мешает вам оставить меня в покое?
И без того тлевшее раздражение вспыхнуло с новой силой. Будто он не пытался именно это и сделать! И будто не она отказалась слушать!
— Я вижу, что вы не тот, за кого себя выдаете.
От этих слов Десмонд окаменел. Что она имеет в виду, черт возьми?
— Эта одежда, — она повела чашкой в сторону его поддернутых брюк, и он невольно скрестил ноги, стесняясь полоски кожи над краем носков. — Она испорчена. Но она дорогая. И по вашей речи можно понять, что вы не бродяга.
— Вы правы, — он прокашлялся. — Могу я узнать ваше имя?
— Мидори, — она пила чай крошечными глоточками. Должно быть, он был слишком горячим.
— Очень приятно. А меня зовут… Деймон. — он прокашлялся снова. Это ведь не имеет значения, в самом деле, каким именем он назовется. — По некоторым причинам мне приходится ждать здесь свою сестру. Она должна привезти мне мою одежду и документы. Я оказался здесь случайно. Произошло некоторое… стечение обстоятельств. Как только она привезет мне все необходимое, я уеду. Вот и все.
— Она приедет сюда? С какой стати?
— Нет, не сюда, но… Мы встретимся неподалеку. То есть… Я не уверен, состоится ли встреча, вы же видите, какая погода. Может быть, ей будет трудно добраться… — он запнулся. — Самое дольшее — завтра! Должен же этот проклятый дождь закончиться.
— Итак, — Мидори наставила на него палец. — Вы здесь скрываетесь. И ждете вашу подельницу.
— Что? — Десмонд ударил ладонью по подлокотнику. — Что у вас за лексикон! Я не воришка или что вы там себе вообразили! И не бродяга. У меня просто сложные обстоятельства, так бывает. Семейные.
Мидори прищурила и без того довольно узкие глаза и долго молча его разглядывала.
— Вы с кем-то дрались, — заключила она.
— Да с чего у вас такие идеи? Что за нелепость!
— У вас разбита правая рука, — ее голос стал сухим. — И расцарапано лицо. Вам интересно, откуда у меня такие идеи? А какие у меня должны быть? Вы в чужой одежде, она вам мала. У вас свежая стрижка, но волосы в беспорядке. Щетина! Да тут ребенку ясно, что вы натворили дел и смылись.
Десмонд вздохнул, потер изрядно заросший подбородок. Он не будет с ней спорить. Смылись! Подельница! Пускай думает, что хочет, какая ему разница. Мнение такой женщины его не волнует.
— Если вы не желаете мне верить, — сказал он, — не трудитесь и спрашивать. Придумайте сами себе мою историю, а я пока отдохну.
— До чего же мужчины любят напускать на себя загадочность, — Мидори отставила чашку и продолжила его разглядывать.
И Десмонд не стеснялся отвечать взаимностью. Если она решила блеснуть проницательностью, он тоже может. Вот например, она довольно высокая, это не слишком-то вяжется с ее национальностью. Пожалуй, пять футов и шесть дюймов, трудно понять с каблуками. Может быть, даже семь. Возможно, дело в том, что она не чистокровная японка, Десмонду доводилось видеть таких метисов, они зачастую были привлекательнее обычных азиатов. А красоту Мидори было бы нелепо отрицать: тонкий прямой нос, полные губы и ровная, без единого изъяна, кожа. Десмонду претили эпитеты вроде «фарфоровая», к тому же сквозило в этой идеальности лица что-то пугающее, нечеловеческое. А еще глаза. Они-то были живыми, внимательными, но верхнее веко очерчивало их совсем близко к ресницам, и от того еще сильнее казалось, что это бесстрастное лицо — маска.
— У меня все просто, — как ни в чем не бывало продолжила Мидори, и голос ее был таким же, как лицо, странно ровным. Она говорила громче или тише, резче и мягче, но в любом случае не выделяла слов, будто зачитывала их с листа. При этом языком она владела свободно и не имела грубого акцента. Что это? Особенность всех азиатов? Десмонду приходилось уже такое наблюдать, правда, не у японцев. — Я возвращалась в Нью-Йорк, погода испортилась, я решила переждать ненастье здесь. Заодно и проверить, в порядке ли дом.
— А мистер Гришэм?
— Он остался в Чикаго, — Мидори едва заметно пожала плечами.
— У меня тоже все достаточно просто, поверьте. Но так как дело семейное, я бы не хотел излагать подробности. Давайте просто примем как данность: я дождусь здесь свою сестру и избавлю вас от своего присутствия. Вам ничего не угрожает.
— Вы можете ждать ее в любом другом доме.
— Не могу, — устало ответил Десмонд .
Она опять за свое!
— Не можете, — Мидори снова наставила на него палец с ногтем таким же алым, как ее губы. — Потому что этот дом особенный? Или не хотите выпускать меня из виду?
Десмонда так и тянуло назвать первую причину, но он не мог быстро придумать убедительного объяснения, чем ему важен именно этот дом. К черту, почему он должен выкручиваться?
— Разумеется, не хочу. Не хватало еще, чтобы вы донесли на меня в полицию и осложнили и без того непростую ситуацию.
— Я этого не сделаю.
— Я вам не верю.
Они помолчали.
— Когда приедет ваша сестра?
— В восемь.
— И вы меня отпустите?
— Как только она привезет мне все необходимое — конечно!
— Я вам не верю, — произнесла Мидори ровно. — Преступники не оставляют свидетелей.
— Да я не преступник! — заорал Десмонд, вскакивая. — Я ничего преступного не совершал!
— Но полиция мигом примчится, как только я скажу, что в моем доме находится человек, который выглядит как вы? — Мидори безмятежно смотрела на него снизу.
Голова ее лежала на спинке кресла, и до горла, защищенного лишь шелковым бантом, было рукой подать. Такое простое решение… Десмонд смешался, отступил. Женщина! Все у них так. Ничего прямо не скажут, все хитростью, все исподтишка. Будто он не видит, что она его злит нарочно! Да-да, в расчете, что сгоряча он проболтается. Или что-нибудь такое сделает… И будет виноват!
Ну нет, ничего у нее не выйдет.
— Я тоже хочу чай, — заявил он и отправился на кухню.
Увы, чайника с уже готовым напитком не обнаружилось, и он принялся обшаривать шкафчики. Да где же она его хранит, черт возьми?
— Не преступники не берут чужие вещи без разрешения, — послышалось за его спиной.
Десмонд вытащил бумажник и бросил на стол купюру.
— За ветчину, электричество и причиненное беспокойство, — пояснил он и продолжил поиски. Это наверняка жестяная коробочка или какая-то баночка… Осмотрев все по левую сторону от большой сияющей плиты, он передвинулся к правой. За спиной раздались шаги, и Десмонд поспешил обернуться.
Мидори неспешно, чуть покачивая бедрами при каждом шаге, прошла мимо него — так близко, что он услышал запах ее духов, — и открыла один из шкафчиков, только что обшаренных Десмондом.