Маргиналы в советском социуме. 1930-е — середина 1950-х годов

В работе ключевым термином является словосочетание «крестьянская ссылка». Его не было в карательном советском «новоязе» сталинской эпохи. Спецслужбы предпочитали пользоваться либо идеологически окрашенными оборотами типа «кулацкая ссылка», либо более нейтральным «трудссылка», но саму эту учетную категорию именовали вначале «кулаки», а позднее — «бывшие кулаки». Синонимами для них выступали термины «спецпереселенцы», а после 1933 и до 1944 г. — «трудпоселенцы». В послевоенные годы некоторое время они назывались вновь «спецпереселенцы», затем стали частью «спецпоселенцев». Смена «окраски учета», тем не менее, не меняла сути их статусного положения — репрессированные и жившие в режимных условиях спецпоселения крестьянские семьи являлись маргинальной социально-учетной группой, занимавшей одно из низших позиций в сталинском обществе. И хотя в социальном плане чисто крестьянской ссылка являлась только до 1933 г., пока не оказалась отчасти «разбавлена» городским маргинальным «деклассированным элементом», а значительная часть спецпереселенцев была режимом директивно переориентирована на занятость в сферах промышленности, транспорта и других не аграрных отраслях, мы используем упомянутое выше словосочетание как смысловое, отражавшее реальности эпохи. Все трансформации после 1930 г. на поселении происходили с первоосновой — крестьянской семьей.

Оговорки требует и использование в подзаголовке публикации понятия «демографические изменения». Безусловно, в широком его значении требовался бы анализ ряда основных демографических показателей. В данной же работе, в силу специфики и скудности карательной статистики удалось выявить и сопоставить демографический облик ссыльных крестьян только по отдельным ключевым демографическим параметрам (половозрастной состав, соотношение рождаемости и смертности и некоторым другим). Вместе с тем мы сочли уместным использовать в названии понятие «демографические изменения», чтобы начать изучение первичных, базовых демографических процессов и событий в специфических маргинальных общностях, к числу которых относилось депортированное крестьянство.

Состояние крестьянской ссылки накануне и в годы войны. По данным карательной статистики на 1 апреля 1939 г., в трудпоселках страны в качестве учетного населения находилось 264 983 семьи (990 476 чел.). Дети и подростки до 16 лет (385 тыс. чел.) составляли в общей массе ок. 39 %. На одну семью в среднем приходилось в труд-поселках 1,46 детей (показатель детности). В сибирских регионах, где располагались комендатуры, фиксировались следующие показатели. В Новосибирской обл., охватывавшей на тот момент территории трех нынешних областей Западной Сибири (Новосибирская, Томская и Кемеровская), проживало 48 897 семей (198 852 чел.) с долей детей и подростков в 42 % и со средним показателем детности в 1,7; в Омской обл. — соответственно 9467 (39 647 чел.), 40 % и 1,7; в Красноярском крае — 14 699 (55 796 чел.), 38 % и 1,4; в Иркутской обл. — 7907 (30 610 чел.), 36 % и 1,4; в Читинской обл. — 5391 (21 628 чел.), 40 % и 1,6[463]. Из приведенных данных следует, что в сравнении со среднесоюзными показателями в комендатурах различных регионов Сибири существовали значительные различия. В областях Западной Сибири показатели доли детей в составе населения трудпоселков и детности оказались несколько выше среднесоюзных, тогда как в Восточной Сибири (Красноярский край, Иркутская обл.) они оказались ниже. Таким образом, усредненная модель крестьянской семьи на поселении в канун войны была представлена семьей из супругов и 1–2 детей, т. е. внешне имела относительно устойчивый характер. Однако, учитывая масштабы демографической катастрофы на поселении в первой половине 1930-х гг. и то, что возраст супругов увеличивался, были основания считать эту модель угасающей.