Маргиналы в советском социуме. 1930-е — середина 1950-х годов

Наиболее широкомасштабной акцией по упорядочению учета в комендатурах стала начатая летом 1939 г. инвентаризация личных дел спецпереселенцев. По указанию руководства НКВД, проверка должна была завершиться к декабрю 1940 г. В январе 1941 г., подводя итоги проделанной работы, руководство ОТП отмечало, что на начало 1940 г. «имелось неоформленных личных дел на 92 324 семьи трудпоселенцев, на которых не было оснований к их содержанию в трудпоселках». В течение 1940 г. удалось оформить около 30 тыс. дел благодаря получению из мест высылки копий постановлений о высылке семей. Оставалось еще более 60 тыс. дел, в которых основания для высылки отсутствовали[446]. Причины, по которым кампания по проверке легитимности репрессий в отношении крестьянства состоялась почти через 10 лет после массовых депортаций 1930–1931 гг., связаны с рядом обстоятельств, среди которых смена руководства НКВД (приход Л. П. Берии) и намерение нового лидера реформировать сложившуюся за десятилетие систему спец(труд)поселений, не только проведя глобальную инвентаризацию делопроизводства, но и показав просчеты политики прошлых лет. Вторая задача вскрылась достаточно быстро (нелегитимность содержания в поселках каждой четвертой семьи); однако о том, как выйти из данной ситуации, общей позиции не было. Начавшаяся война фактически сняла саму проблему, а не только ее остроту.

Война явилась очередной фазой трансформации режимного пространства крестьянской ссылки. Сначала последовала первая и вполне естественная реакция — приостановить освобождение из трудпоселков, за исключением снятия с учета молодежи (указание начальника ГУЛАГ В. Г. Наседкина от 2 июля 1941 г.)[447]. Вскоре выяснилось, что молодежь трудпоселков стала, во избежание мобилизации, уклоняться от снятия с учета поселений, что повлекло за собой новое распоряжение руководства ГУЛАГа о немедленном учете этой категории переселенцев как мобилизационного ресурса (указание от 14 ноября 1941 г.)[448]. Согласно докладной записке Наседкина руководству НКВД, весной 1942 г. в трудпоселках находилось около 175 тыс. мужчин в возрасте от 16 до 50 лет. Из этого числа не более 38 тыс. на момент начала коллективизации были главами семейств, остальные относились к категории «членов кулацких семей», т. е. прежде всего молодежи. Отсюда Наседкин делал заключение о том, что из трудпоселков можно призвать не менее 104 тыс. чел. 11 апреля 1942 г. Госкомитет Обороны (ГКО) принял постановление, предусматривавшее мобилизацию в Красную армию до 500 тыс. чел., в числе которых оказывались и «дети переселенцев, и переселенцы призывного возраста» (35 тыс. чел.). Далее последовало еще одно постановление ГКО от 26 июля 1942 г. о мобилизации еще 400 тыс. чел., среди которых доля трудпоселенцев должна была составить 15 тыс. чел. Призыв из трудпоселков был проведен оперативно и с превышением «лимита». 23 января Наседкин рапортовал о призыве в Красную армию почти 61 тыс. членов семей трудпоселенцев[449].