Маргиналы в советском социуме. 1930-е — середина 1950-х годов

Согласно докладной записке УНКВД по Новосибирской области об итогах призыва в РККА трудпоселенцев от 3 марта 1943 г., 6,9 тыс. чел. из 10 084 призванных состояли на учете и подлежали снятию с него, а 3,1 тыс. чел. призывались из числа молодежи, уже снятой к тому времени с учета по достижении 16 лет. Призыв повлек за собой снятие с учета в общей сложности 19 147 чел. (в их числе 6031 мобилизованных в РККА, 3498 жен мобилизованных, 9618 детей до 16 лет). Около 900 чел. из числа призванных остались не снятыми с учета, поскольку по прибытии в воинские части большинство из них оказалось «отсеяно» по состоянию здоровья, примерно 30 чел. находились в розыске за дезертирство[475]. Определенное представление о действии механизма призыва в РККА и «отсева» подлежавших призыву дает отчет о проведении аналогичной кампании в комендатурах Алтайского края (докладная записка от 21 октября 1942 г.): «По наряду штаба СИБВО подлежало призыву до 35-летнего возраста годных к строевой службе 150 чел. За время призыва учтено этого контингента 274 чел. Отобрано 182 чел. Зачислено в части 153 чел. Получили отсрочки до 1 ноября с. г. как специалисты сельского хозяйства (комбайнеры и трактористы) 29 чел. Остальные отведены от призыва по физическим качествам и по политико-моральным соображениям». Далее шла информация о том, что в крае остается еще группа военнообязанных в возрасте до 45 лет, и давалось объяснение тому, почему они не вошли в число призываемых: «годные к нестроевой службе, снятые с воинского учета, не подлежащие мобилизации в РККА по национальным признакам и состоящие на активном оперучете»[476]. Из вышеприведенных сведений следовало, что карательные органы стремились сочетать острую потребность армии в пополнении с весьма жесткой «фильтрацией» призываемых по двум базовым критериям — здоровье и лояльность режиму. При этом, очевидно, осознавалось, что «отсеянные» военнообязанные попадали во второй мобилизационный поток — трудовые мобилизации.