В пору скошенных трав
- Автор: Димчевский Николай Владимирович
- Год: 1990
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- ISBN: 5-265-01097-1
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В пору скошенных трав». Краткое содержание книги:
Главный герой повести «Дед» — пожилой сельский фельдшер. Это поистине мастер на все руки — он и плотник, и столяр, и пасечник, и человек сложной и трагической судьбы, прекрасный специалист в своем лекарском деле.
Повесть «Только не забудь» — о войне, о последних ее двух годах. Тяжелая тыловая жизнь показана глазами юноши-школьника, так и не сумевшего вырваться на фронт, куда он, как и многие его сверстники, стремился.
Переждал, пока нальется очередная шайка, опять поставил инвалидскую.
— Гар-рячей, гар-рячей, голенастый!
В очереди зароптали, из пара крикнули:
— Чего он куражится, по два раза ему наливать! Не наливай, парень!
Над щитком крана показались руки и голова инвалида.
— Где пулемет?! — заорал он голосом, от которого мурашки по спине, пригнулся к щитку, сжал кулаки: — Та-та-та-та! — Жест был так точен — в руках его и впрямь увиделся пулемет. — Бить вас, тыловых вшей! Воды пожалели, гады! Я крови не жалел! Та-та-та-та!
Он кричал, пока Егор не поставил рядом шайку. Сунул руку, засмеялся:
— Пр-р-редставляю тебя, голенастый, к медали «За услуги»!
Ужасно было под взглядами — кажется, наружу вывернулся и гол больше всех голых… И зачем оговорили этого пулеметчика? Нагнулся за шайкой — ее нет, стянули в суете… Совсем прокис, понуро поплелся к Алику и вдруг почти споткнулся о пустую. Взял. Никто не возразил. Помчался к крану на другом конце зала, подальше от пулеметчика. Тут никто его не знал, он успокаивался, стоя в очереди. А после за мытьем и вовсе отошел, тер Алику спину, радовался теплу и с удовольствием слушал доносившиеся из пара чьи-то слова:
— Ха-а-рошие бани: тёпло, мыло дают и шайки есть!
Больше часа проблаженствовав в распаренности и благодушии, вышли в раздевальную. Пространщик неодобрительно покосился и хотел выговорить, что так долго место держали, но, рассмотрев Алика, промолчал.
Рядом одевался старший лейтенант, уже сапоги натягивал. Что-то в нем такое… Сразу угадывалось фронтовик. Не скажешь почему, а угадывалось… Видно случайно он тут очутился, с фронта на фронт едет Какая-то отрешенность в лице, замедленность движений — растягивает удовольствие побыть в столичной бане… И во всей фигуре собранность, ожидание. Он ни разу не взглянул на соседей, углубленно, медленно застегивал пуговицы, поправлял портупею. Здесь он — и уже не здесь…
Когда оделся, на диване осталась одна простыня. Аккуратно сложил, задумчиво расправил складки. Пространщик подскочил. Офицер отдал ему простыню, поблагодарил кивком, достал несколько тридцаток и, не считая, не глядя, протянул.
— Премного благодарен! — поклонился пространщик. — Желаю всяческой удачи! Всего вам, товарищ старший лейтенант!
Ничего не замечая, тот медленно пошел к выходу.
Что-то сжалось в груди, все вокруг примолкли и смотрели вслед.
И тут окна как барабаны загудели под маскировочной бумагой, воздух вздрогнул и пол задрожал.
Салют! Второй за вечер!
Никто еще не знал, что взяли, побыстрей одевались, выходили нетерпеливо.
— Керчь наша, ребята! — крикнули из дверей.
— Керчь… Керчь… Керчь… — кругло и крепко покатилось по залу.
За несколько дней всего — Одесса, Тирасполь и вот разом: Джанкой и Керчь!
Когда выходили из ворот, Егор почувствовал — поплыло все, земля выскальзывает… Он знал — голова кружится от голода; надо скорей к стене… Последним усилием (только не споткнуться!) подошел, прислонился, окликнул Алика.
Невозможно как захотелось есть… После бани, наверное. Егор удивился этому приступу голода. Сегодня день был не из худших. В школе подвезло с завтраками: из восьми одноклассников пришли только четверо, а получили на восьмерых! Досталось по двойной порции: два чая с сахарином и два хлеба по 50 г — целых 100 г хлеба! И дома пообедал, смял 200 г да еще картошку…
Головокружение постепенно прошло, они побрели в темноте по лужам.
Где-то почти у Дзержинской площади… Собрались уж переходить к метро… Из черноты к самой обочине, слабо отмеченной белой краской, выкатился грузовик. Остановился. Щелкнула дверца.
— Алё, кореша, вы москвичи?.. Как проехать на Елоховскую площадь? — И начал быстро-быстро рассказывать, что совсем заблудился в темноте, не знает, куда сунуться, прохожие что-то объясняли, да он в Москве первый раз, ничего не понял, наобум ехал.
Да им же по пути! Вот повезло! Всем повезло! Конечно, покажут дорогу! Как не показать. Шофер обрадованно заматерился, дверцу распахнул пошире.
Втиснулись в кабинку. Хорошо уселись — оказалось, у шофера нет правой ноги, поэтому места на сиденье побольше. Как же шоферит без ноги-то? Приспособился, говорит, рычаг приварил, руками управляется…
С юга он едет. Там совсем тепло уже, снег давно стаял. В степях — трупы, танки горелые, пушки… Едешь, едешь — тишина, солнце, и страшно подумать, какие тут были бои…
18
Мысль эта появилась так…