Бумажный дворец [litres][The paper palace]

Мать Питера сидит на британской стороне – море женщин в уродливых шляпках с вуалями и перышками, крепко держащих своих мужчин и неодобрительно поджимающих губы при виде моего облегающего платья. Когда я иду, мой шлейф собирает розовые лепестки, разбросанные по мраморному полу. Я оглядываю ряды гостей в поисках Джонаса, надеясь, что его нет, – я пригласила всю его семью. Но снег уже валит вовсю, и в по-голландски суровой серой церкви царит полумрак. Тогда я смотрю вперед и иду к Питеру, такому роскошному в своей долговязой самоуверенности представителя Старого Света. Я люблю его, все в нем. То, как вспыхивают кончики его ушей, когда он взволнован. Широту его шага. То, как он поддерживает меня, помогает почувствовать себя в безопасности. Его длинные изящные руки. То, что он всегда дает деньги нищим и смотрит им в глаза с уважением. Человека, которого он видит, когда смотрит на меня. Шафер Питера стоит слишком близко к нему. «Он правильно делает, что защищает от меня своего друга», – думаю я, беря Питера за руку.

Должно быть, уже очень поздно. Небо за окном черным-черно. Снегопад прекратился. Питер в душе. Я знаю, потому что шум бегущей воды доносится до кровати в отеле «Плаза», на которой я, похоже, только что очнулась. Я все еще в свадебном платье. Мои ноги торчат в своих атласных туфлях, как будто дом свалился на меня. Я понятия не имею, как сюда попала. Закрываю глаза, пытаясь вспомнить свадебное застолье. Калейдоскоп цветных шляп. Блюда с устрицами на колотом льду. Мать Питера в сливовом твидовом костюме от Шанель разговаривает с матерью Джонаса. Официант в смокинге подает мне хрустальный бокал шампанского, я залпом опустошаю его и хватаю с подноса еще один. Громкая музыка. Мы с Анной покачиваемся в медленном танце, потягивая шампанское прямо из бутылок. Я вижу, как папа выскальзывает из зала до того, как начинаются тосты. «Козлом был, козлом и остался», – сказала Анна.

– Питер! – зову я сейчас.

– Секунду, – откликается он. Потом появляется из облака пара в мягком отельном полотенце, обмотанном вокруг бедер.

– Забулдыга очнулась. – Он падает на меня и целует. – Привет, женушка, – нюхает меня, – пахнешь детской рвотой. Лучше снять эти туфли. На них попало.

– Боже.

Он тянется вниз, снимает с меня одну туфлю за другой и бросает в мусорку.

– Ты все равно не будешь их больше носить. Белые атласные туфли на каблуках? Ты выглядела бы, как проститутка с Чаринг-Кросс.

– Меня рвало? Прямо у всех на глазах?

– Нет-нет. Только на глаза у водителя лимузина и отельного персонала. Понадобилось три посыльных в ливреях, чтобы занести тебя в лифт.

– Они меня несли?

– Я сказал им, что ты багаж.

– Мне нужен чизбургер, – со стоном говорю я.