Homo ludens
- Автор: Коллектив авторов, Паперный Зиновий Самойлович
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: НЛО
- ISBN: 978-5-4448-1070-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Homo ludens». Краткое содержание книги:
Наивно, конечно, было бы думать, что он, стукач, только и делал что стучал. Нет, конечно. Его стук не только не мешал, а скорее помогал трудиться во славу органов и еще толкать вперед советскую литературную науку. За книгу «А. И. Герцен. Жизнь и творчество» (1948) он получил Сталинскую премию в 1949 году. Неправославный автор получает в антикосмополитическом году высокую награду… Думаю, за одного Герцена, рыцаря вольной печати, его бы так поощрять не стали. Советское государство любило награждать не только за выдающиеся заслуги, но и за услуги. В ту пору за служителями муз следила армия услужителей (говорю «в ту пору» исключительно для смеху).
Статей в редакции я Эльсбергу не заказывал, боялся его непроходимо академического стиля, но разговаривал по телефону чуть ли не каждый день. Дело было вот в чем. Он непрерывно звонил и делился такого рода сообщениями:
– У вас есть такая-то книга? Откройте на пятой странице, вторая строка сверху – нашли? Явное искажение марксистского тезиса (или: ленинского положения, сталинского указания и т. д.). Может, редакции пригодится.
Сигнал, донос – безвозмездный, бескорыстный, работа, так сказать, на общественных началах. Это было сильнее его. Я бы даже так сказал: не он стучал, а его стучало.
Он никогда не спрашивал, как редакция поступила с его очередным донесением. Действовал он по пословице – наше дело прокукарекать, а там хоть и не рассветай. Потом, как и с Ермиловым, я уже работал с ним как с сотрудником ИМЛИ – он поступил в Институт на год раньше меня, в 1953 году.
У него на все хватало времени. Активно работал как специалист в отделе теории, выступал на Ученом совете – дельно, с полным профессиональным знанием материала. Много времени уделял молодым теоретикам литературы. Некоторые из них потом говорили мне об этой стороне его деятельности с искренней благодарностью.
Но вот Юрий Борисович Борев, тогда еще начинающий эстетик, публично заявил, что никаких отношений с Эльсбергом у него нет и не будет. Сам Эльсберг, этот Вотрен советского литературоведения, отнесся к заявлению совершенно невозмутимо. Стреляные воробьи выстрелов не боятся.
К тому времени я уже много узнал от потерпевших, сидевших – об Эльсберге-«садисте» (от слова «садить»).
Еще студентом ИФЛИ я с наслаждением слушал лекции по западноевропейской литературе Леонида Ефимовича Пинского. В аспирантуре Московского университета я с ним познакомился поближе. Когда я окончил аспирантуру и должен был ехать преподавать на периферию, город можно было выбирать самому; он дал мне совет (которым я воспользовался) – ехать в Ярославль:
– Это замечательный город. Не очень отдаленный – всего ночь езды.
Перечислил достоинства этого исторического города-музея.
– Но я должен вас предупредить, – закончил он, – недостаток один: уровень студенческой аудитории. Я читал им курс по итальянской литературе и сразу понял: они меня просто не понимают. Тогда я понизил уровень и стал изъясняться более популярно. Но опять – нет контакта. И так всю лекцию я понижал, понижал уровень, но… так и не достал ногой дна.
Все это я веду к тому, что герценист Эльсберг посадил талантливейшего знатока западноевропейской литературы Пинского. Выйдя на волю, Леонид Ефимович мне рассказал:
– При допросе мне показали донос Эльсберга, внизу – его подпись. Когда я вышел из заключения, первым делом пошел на Пушкинскую улицу, где он жил. Мне открыла дверь женщина – вроде экономки; говорит, его нет дома. Я сказал – ничего, я подожду. Посидел час-два во дворике на скамейке, звоню снова. На этот раз открывает он сам, Яков Ефимович, в роскошном халате. Увидев меня, сделал вид, что рад, пригласил войти – что, мол, предложить, чай, кофе?
– Вы, наверное, понимаете, говорю, что я к вам не чай пить пришел.
– ?
– Я хочу, чтобы вы написали: все, что вы сообщили обо мне в органы, – ложь и клевета от начала до конца.
Он с готовностью:
– А когда написать – сейчас?
– Когда хотите.
Стало ясно, что мне предъявили на допросе не подлог, а его собственноручное сочинение.
Я спросил Пинского, не заходил ли он потом за этим признанием. – Нет, мне это было уже не нужно. Я хотел только, чтобы не оставалось никаких сомнений.
Но особенно запомнилось… Я сидел в гостях. Среди собравшихся была супружеская пара, он – историк-востоковед Аркадий Штейнберг. Узнав, что я работаю в ИМЛИ, они спросили настороженно, знаком ли я с Эльсбергом. Да, говорю, мы с ним в разных отделах, но часто сталкиваемся. Тогда Аркадий (не могу вспомнить его отчества) тихо спросил жену: «Рассказать?» Она так же тихо: «Рассказать».