Homo ludens

Когда я услышал задушевно произнесенное слово «документик», Ермилов со всей своей колоритностью, многогранностью, парадоксальным обаянием и т. д. вдруг поплыл куда-то вдаль и осталось одно только это словечко.

Спустя сколько-то лет Аркадий Белинков, талантливый литературовед, вернувшийся из тюрьмы, пришел ко мне домой. Подробно рассказывал мне о злоключениях своего заключения и столь же обстоятельно – как был отправлен за решетку по документику того же автора.

Выше я говорил о том, как был низвержен Ермилов – главный редактор «Литературной газеты». Но карьера его не пострадала – ведь он из касты непотопляемых, только не миноносцев, а просто доносцев.

Снова встретились мы в Институте мировой литературы имени Горького, куда я перешел в 1954 году из «Литературной газеты», а он поступил как маститый и ничуть не менее, чем раньше, официозный ученый. Опять вспоминается:…а с него как с гуся вода!

Наш разговор был недолгий. Речь зашла об Эльсберге, тоже маститом научном сотруднике ИМЛИ, работавшем в жанре «документиков».

– Он стукач, – сказал я с наигранным простодушием.

Надо было видеть лицо Ермилова. Он пробормотал:

– Давайте отойдем в сторонку, чтобы нас никто не слышал. Да, я знаю о нем, но ведь надо же учитывать те обстоятельства, надо понять…

Никогда я не видел его таким растерянным. Это был златоуст, вдруг потерявший дар речи. Отношения наши распались сами собой. Все, что в нем было для меня завлекательным, потеряло силу. Его отключили от меня, как лампочку.

Самое время сказать теперь и о коллеге Ермилова – Я.Е. Эльсберге.

Читатель вправе заметить, что сюжет моего повествования движется довольно извилистым путем. Что поделаешь? Вспоминать в строго логическом порядке не удается. Так что уж – плыви, мой челн, по воле волн. Сейчас меня прибило к берегу страны, где все идет по формуле: переход количества в стукачество.

Итак, Эльсберг, Яков Ефимович. В Краткой литературной энциклопедии указаны его псевдонимы. Как будто речь идет о каком-то оборотне: «Шапирштейн-Лерс Я. Е.», «Лерс Я.», «Эльсберг Ж.». Издатели КЛЭ, мои добрые знакомые Владимир Александрович Жданов, Абрам Александрович Белкин, Ирина Александровна Питляр, не только сообщили необходимые биобиблиографические сведения о нем, но и подписали заметку (не знаю, кто из них это придумал) многозначительным псевдонимом – Г. П. Уткин. Три первые заглавные буквы довольно прозрачно намекают на то, чем занимался этот литературовед в свободное от литературной науки время.

В «Литгазете» я имел дело с ним как с автором. Писал он безлико, сугубо правильно, чем, впрочем, не так уж выделялся на общем ортодоксальном фоне. Я не застал той поры, когда он, Шапирштейн-Лерс, был критиком, рапповцем, сотрудником мрачного журнала «На литературном посту». Мы познакомились, когда он был уже не критиком, а солидным литературоведом, специалистом по Герцену.