На сибирских ветрах. Всегда тринадцать
- Автор: Бартэн Александр Александрович
- Год: 1983
- Язык: русский
- Год: Советский писатель. Ленинградское отделение
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «На сибирских ветрах. Всегда тринадцать». Краткое содержание книги:
Роман «На сибирских ветрах» посвящен людям молодого, бурно развивающегося города Новинска, за четверть века поднявшегося среди вековой сибирской тайги. Герои романа — рабочие, инженеры, партийные и советские работники, архитекторы, строящие город, артисты Народного театра. Люди разных специальностей, они объединены творческим отношением к труду, стремлением сделать свой город еще красивее. Большое место в жизни молодых героев романа занимает искусство — оно помогает им жить яркой, наполненной жизнью.
Тема искусства становится основной в романе «Всегда тринадцать». Писатель показывает пути, которыми приходит молодежь в цирк, — заводские кружки, спорт, самодеятельность, цирковое училище. В романе раскрыта красота будничного труда артистов, безраздельно преданных своему искусству.
Казалось бы, убедительно прозвучала речь. Так, по крайней мере, думалось Золотухину. Но в глазах директора комбината он прочел иное.
— Я отвечу вам, Дмитрий Дмитриевич, — сказал Ожогин. — Пусть я не строитель, но ведь каждому ясно: прерывать стройку на середине — чревато самыми дурными последствиями. Что получается у вас? В одном месте латаете, а в другом опять дыры. Именно за это вас справедливо критиковали на заседании бюро горкома.
— Странная аналогия! Речь шла тогда о мелком текущем ремонте...
— Речь шла о стиле работы. И уж если говорить на полную откровенность — только ли эти соображения заставляют вас сейчас отозвать бригады?
— Какие же еще?
— Быть может, Чурым влияет на происходящее?
— Как могло это прийти вам в голову! Чурым обеспечен собственным строительно-монтажным управлением!
— Тем более не могу согласиться, Дмитрий Дмитриевич, с вашими планами! — жестко отрезал Ожогин. — Мне не доставляет удовольствия обострять разговор, но должен предупредить: если в кратчайший срок работы не будут восстановлены в полном объеме... не взыщите: обратимся в арбитраж!
— Как вам угодно! — сухо сказал Золотухин.
Откланялся и покинул кабинет генерального директора.
Вернувшись в управление, вызвал к себе Колеванова. Обычно с главным инженером советовался редко, чаще ставил в известность о единолично принятых решениях. Теперь же пространно рассказал о своей поездке на комбинат и о том, какую странную позицию занял гендиректор... Колеванов слушал молча, никак не отзываясь, не реагируя, и это вконец рассердило Золотухина:
— Можно подумать, Вадим Аркадьевич, что я о чужом каком-то деле с вами говорю!
— Почему же? Я слушаю.
— Слушать мало. Как-никак вы главный инженер!
— А что вы хотите от меня, Дмитрий Дмитриевич?.. Согласитесь, я недостаточно осведомлен о ваших планах!
Вот ведь как заговорил, как огрызаться стал! Сидел неприметно в своем кабинете, чуть ли не на цыпочках ходил, а теперь туда же!
— Идите! Сам разберусь!
Время близилось к вечеру. Все реже слышались шаги в коридоре. Заглянула секретарша, предупредила, что уходит. Уборщица, прибирая в вестибюле, зашаркала шваброй. Золотухин тоже собрался уходить.
На лестничной площадке он не привык задерживаться, а тут остановился, увидя объявление о предстоящем партийном собрании. И повестку прочел. Первым пунктом стояла информация о состоянии дел на чурымской стройке.
То есть как? Что за партизанщина? Ведь сказал же Усачеву, что сейчас не располагает временем, а когда полегчает — сам даст знать...
От этих мыслей отвлекли раздавшиеся рядом шаги.
Обернувшись, увидел Усачева.
— Что же это происходит, Иван Афанасьевич? Без моего ведома, без моего согласия назначаете собрание...
— Таково решение партийного бюро, — ответил Усачев. — Вы были приглашены, но и на этот раз не нашли времени...
— Да, не нашел. И сейчас минуты лишней не имею, чтобы подготовиться к докладу.
— Мы учли вашу занятость, Дмитрий Дмитриевич. Доклад — точнее, информация — поручен не вам...
— Не мне? Кому же?
— Партийное бюро поручило мне проинформировать коммунистов. Надеюсь, в случае необходимости вы меня дополните или поправите.
Ничего не ответив, Золотухин спустился по лестнице.
Покинув управление, он повернул в сторону коттеджа. Вероятно, Сергуненков уже вернулся. Так и есть: огонь в окне. Вернулся и ожидает, чтобы уточнился день выезда на Чурым. А я вот сейчас постучусь и напрямик скажу...
И все же не смог себя одолеть. Десяток шагов оставался до коттеджа, но, постояв еще немного, Золотухин повернул домой.
Лишь позднее позвонил:
— Дальше откладывать нашу поездку не будем, Анатолий Владимирович. Разгребаю все свои дела с таким расчетом, чтобы через два-три дня... Так и решим давай: через три дня отправимся на Чурым!
Давно ли в письме, посланном родным в Иваново, Нина Бойкова рисовала свою жизнь как самую счастливую, полную семейного согласия. Теперь понимала — не нужно было спешить с письмом. С каждым днем труднее становилась жизнь с Василием. Тягостные отношения начались с того вечера, когда Василий на полдороге к дому покинул Нину. И хотя, казалось бы, после он объяснил свое поведение вполне правдоподобно, все равно в жизнь вошла какая-то натянутость, неправда.
Торопливо подымаясь утром, Василий тут же уходил, иногда даже не завтракая. И по вечерам допоздна задерживался, объясняя это то деловыми разговорами с Басланцевым, то техучебой, то встречей с товарищами. Сперва объяснял, а затем замолк и, больше того, стал раздражаться при любом вопросе: «С каких это пор отчитываться должен? Мало ли какие дела у меня!» Ложился в постель — и сразу лицом к стене: «Спать охота! Устал до черта!» Да, поторопилась Нина с письмом!