10 минут 38 секунд в этом странном мире [10 Minutes 38 Seconds in This Strange World] [litres]

Дорога

На углу проспекта Бююкдере, напротив кебаб-ресторана, располагался пост контроля скорости, который уже отловил и продолжал отлавливать множество беспечных водителей. Патрульная машина то и дело укрывалась за густыми зарослями кустарника и останавливала ни о чем не подозревавшие транспортные средства, мчавшиеся через перекресток.

Если принять точку зрения водителей, самое непредсказуемое в этой ловушке было время, когда в ней оказывались патрульные. Иногда полицейские сидели там на рассвете, а порой и ближе к закату. Случались дни, когда их вовсе не было видно, так что можно было подумать, что они собрались и уехали. А бывало и такое, что сине-белая машина стояла там сутки напролет, словно пантера, которая выжидает, прежде чем напасть и убить.

С точки зрения полицейских, это место было самым неприятным в Стамбуле. Не из-за недостатка тех, кого можно было остановить и оштрафовать, а просто потому, что таких было слишком много. И сколько бы они ни раздавали квитанций, приносящих доход государству, последнее не торопилось демонстрировать свою благодарность. Так что полицейским приходилось задаваться вопросом: а следует ли проявлять рвение? К тому же в этой работе было полно подводных камней. То и дело оказывалось, что машина, которую они остановили, – собственность сына, племянника, жены или любовницы кого-то из высших чинов правительства, богатого бизнесмена, высокопоставленного судьи или какого-нибудь генерала. И тогда у полицейских возникали проблемы.

Такое случилось с одним из них – честным, порядочным парнем. Он остановил молодого человека в «порше» цвета синий металлик за небрежное вождение – тот ел пиццу, убрав руки с руля, – и движение на красный свет. Но подобные нарушения ежедневно совершали десятки стамбульских водителей. Если Париж называют городом любви, Иерусалим – городом Бога, а Лас-Вегас – городом греха, то Стамбул можно назвать городом многозадачности. Тем не менее полицейский все-таки остановил «порше».

– Вы ехали на красный свет…

– Неужели? – оборвал его водитель. – А вы знаете, кто мой дядя?

Такой намек насторожил бы любого сообразительного полицейского. Тысячи граждан во всех слоях общества слышали подобные выпады ежедневно и тут же улавливали смысл. Они понимали, что штрафы можно изменить, правила исправить и что всегда случаются исключения. Они понимали, что глаза госслужащего могут на время ослепнуть, а уши оглохнуть – на столько, на сколько потребуется. Однако именно этот полицейский, хотя новичком и не был, страдал от неизлечимой болезни под названием «идеализм». Услышав слова водителя, вместо того чтобы отступить назад, он ответил: