10 минут 38 секунд в этом странном мире [10 Minutes 38 Seconds in This Strange World] [litres]

Обреченные

Примерно в часе езды от центра Стамбула, на берегу Черного моря, стоит старая греческая рыболовецкая деревушка под названием Килиос, знаменитая своими пляжами с мелким песком, маленькими гостиничками, отвесными скалами и средневековой крепостью, которая не однажды успешно отражала нападения. За долгие века многие приходили сюда и уходили, оставляя после себя песни, молитвы и проклятия: византийцы, крестоносцы, генуэзцы, корсары, османцы, донские казаки и – совсем ненадолго – русские.

Теперь уже никто этого не помнит. Песок, из-за которого эта местность получила свое греческое имя – Килия, – засыпал и стер все, заменив останки прошлого аккуратным забвением. Теперь вся прибрежная полоса стала популярным местом отдыха туристов, эмигрантов и местных. Здесь все было на контрастах – частные и общественные пляжи, женщины в бикини и женщины в хиджабах, семейные пикники на пледе – и проезжающие мимо велосипедисты, ряды дорогих вилл, затесавшихся между дешевым жильем, густые рощи из дубов, елей и буков – и асфальтовые парковки.

Море в Килиосе довольно-таки бурное. Разрывное течение и сильные волны каждый год топили по нескольку человек – их тела из воды вылавливали спасатели на резиновых лодках. Сложно было сказать, от чего именно они погибали – от того ли, что заплывали за буйки, из-за собственной самоуверенности или из-за того, что подводное течение затянуло их в свои объятия, словно нежная колыбельная. Отдыхающие прямо с берега наблюдали за развитием очередного трагического происшествия. Прикрывая глаза от солнца, глядя в бинокли, они устремляли взоры в одну точку, словно их кто-то заколдовал. Когда они возобновляли разговор, то делали это с воодушевлением, словно компаньоны, обсуждающие общее приключение, однако длилось это всего несколько минут. В конце концов отдыхающие возвращались к своим шезлонгам и лежакам. Некоторое время на их лицах оставалось неуверенное выражение, словно они раздумывали, не поехать ли еще куда-нибудь – на какой-нибудь другой пляж с таким же золотистым песком, где ветер дует потише, а море ведет себя спокойнее. Однако место это было прекрасно в других отношениях: доступные цены, хорошие рестораны, щадящая погода и невероятно красивые виды; да и вообще, только Богу известно, как давно им пора наконец отдохнуть. Пусть никто никогда не говорил об этом вслух, а многие и про себя вряд ли в этом признавались, в какой-то степени они даже презирали погибших за то, что те осмелились утонуть на курорте. Это казалось поступком крайне эгоистичным. Ведь они работали в поте лица целый год, копили деньги, смирялись с капризами начальников, сдерживали гордость и гнев и в минуты отчаяния мечтали об отдыхе на солнышке. Так что отпускники оставались тут. Когда им хотелось охладиться, они быстро окунались в воду, отгоняя неотвязные мысли о том, что всего несколько минут назад какой-то бедолага встретил здесь свою смерть.