10 минут 38 секунд в этом странном мире [10 Minutes 38 Seconds in This Strange World] [litres]

Со скрипом открылась водительская дверца, и из нее выпрыгнула Ностальгия Налан. Ее волосы светились в лунном свете – этакий нимб из огня. Она сделала несколько шагов, не отрывая глаз от кладбища, раскинувшегося перед ней. И тщательно осмотрела место. Оно выглядело жутковато и даже отталкивающе – ржавые железные ворота, ряды захудалых могил, доски вместо памятников, сломанная ограда, ни капли не защищающая от шпаны, и шишковатые кипарисы. Она так и знала. Вдохнув полную грудь воздуха, Налан бросила взгляд через плечо и провозгласила:

– Приехали!

И только тогда четыре тени, что сидели в кузове, прижавшись друг к другу, решились пошевелиться. Одна за другой они подняли голову и понюхали воздух, словно олени, которые пытаются учуять, есть ли неподалеку охотники.

Первой встала Голливуд Хюмейра. Едва выкарабкавшись наружу с тяжелым рюкзаком на спине, она тут же принялась ощупывать голову, чтобы проверить прическу, – уложенные в пучок волосы торчали под каким-то странным углом.

– Бог мой, на голове у меня творится нечто ужасное! И лица я не чувствую. Оно заледенело.

– Это все из-за ветра, зануда. Сегодня гроза. Я же сказала вам: нужно что-то надеть на голову, но вы ведь никогда меня не слушаете.

– Дело не в ветре, а в том, как ты нас везла, – вмешалась Зейнаб-122, с трудом выползая из кузова.

– Это разве «везла»! – Саботаж спрыгнул на землю, а потом помог спуститься Джамиле.

Куцые волосы Саботажа перьями торчали в разные стороны. Он жалел, что не надел шерстяную шапку, но куда больше жалел, что согласился отправиться в это окаянное место посреди ночи.

– И как это тебе удалось получить права! – воскликнула Зейнаб-122.

– Небось переспала с инструктором, – пробормотала себе под нос Хюмейра.

– Ой, да заткнитесь вы! – нахмурилась Налан. – Разве вы не видели дорогу? Благодаря мне вы доехали целыми и невредимыми.

– Целыми! – возмутилась Хюмейра.

– Невредимыми! – вторил ей Саботаж.

– Сволочи! – Налан быстро и решительно направилась к задней части пикапа.

– Э-э… не могла бы ты попридержать язык? – вздохнула Зейнаб-122. – Мы же договорились: на кладбище не орать и не ругаться.

Она вынула из кармана четки и принялась перебирать их. Что-то подсказывало Зейнаб-122, что эта ночная экспедиция не будет простой и ей наверняка понадобится помощь и поддержка добрых духов.

Между тем Налан откинула задний борт кузова и принялась вынимать орудия труда: тачку, тяпку, мотыгу, совковую лопату, штыковую лопату, фонарь, моток веревки. Она положила все это на землю и задумчиво почесала затылок: