8 июля [
1909 г.]
5 часов вечера.
Слава богу, все пустяки. Через 2 недели, говорит доктор, – пройдет.
И хорошо было в Москве, и, с другой стороны, как-то грустно. Скоро-скоро конец. Один месяц.
Проходила родными местами, многое-многое вспоминала, многому улыбалась. В вагоне ехала с Ирицкой431.
Завидовала ее бодрому, энергичному виду, ее полной, как мне кажется, жизни, ее успехам.
Живет молодо, свободно, радостно.
А мы…
Боже мой, что же это. – Я начинаю не любить наш театр. Тот театр, который меня воспитывает, учит, который как родную взял меня под свою крышу.
Господи… Нет, это все от себя.
Мне нигде не будет [вполне. – вымарано] хорошо… Всегда будут в душе пустые уголки…
Вот опять мне кажется, что я не люблю Вас.
Мало думаю о нем все это время.
Мало вспоминаю.
Пусть Бог благословит его. Пусть будет ему хорошо.
Мне думается опять, что больше [тут самолюбие. – вымарано].
Вас. прав, я тщеславна, [душа моя. – вымарано] хочет успехов, блестящей жизни, поклонений…
Я все хочу покорить себе…
Кто знает, быть может, и в моей любви к театру больше всего этой жажды стать выше людей, быть чем-то, не затеряться в толпе.
Я перестаю понимать себя.
9 июля [
1909 г.]. Четверг
Дождь. Осенний холодный день.
Я с удовольствием думаю о том, что в понедельник буду в Москве. Что-нибудь со [Стасей [С. Д. Сухоцким]. – вымарано] придумаем. Если хороший будет день – поедем на Воробьевы. Одно только смущает: почему он так нежен со мной? В том, как мы здороваемся, прощаемся, в том, как мы целуемся – я чувствую «что-то». Это почти неуловимо вкралось в наши отношенья, и бессознательно я отвечаю на это «что-то»… Новое для меня. Чужое и странное.
Не надо этого…
10 июля [
1909 г.]
Скучный день сегодня.
Все небо затянуто серой пеленой.
Капает дождь. Мне грустно-грустно…
Я думаю об осени, о работе…
И мне страшно, и я не чувствую силы в душе своей. Нет охоты работать, не верю в себя.
Жить хочется просто, широко и радостно.
Я ничего не хочу, никого не люблю.
И Вас. не люблю и чувствую его [чужим и. – вымарано] далеким.
О, как мне грустно…
Тихо качаются мокрые, повисшие листочки.
Лес редеет.
Сегодня я шла по дороге, и ветер кружил передо мной чахлые желтые листики берез[ок. – вымарано].
Какая печаль в моей душе!
Боже! Помоги мне.
Сейчас я гадала Вас. и себе. Стало горько и смешно. Всё «валеты»… Всё «хлопоты»… Мне и гадать не нужно.
[Если картой обозначить мою жизнь, надо вынуть «трефового валета». – зачеркнуто.]
Вся моя жизнь – «трефовый валет».
[Все подчеркивания более поздние.]
11 июля [
1909 г.]
Сегодня годовщина с того дня, как я уезжала в Крым432.
Кажется, это было так недавно.
И вот уже год…
Мама уехала. В доме пусто вдруг стало и грустно…
Через месяц – я в театре.
Боже, как летит время…
Отчего мне страшно.
Я должна хорошо сыграть Верочку.
Должна!
Помоги мне, Боже!
5 часов.
Сегодня много думала о Верочке.
Небо прояснилось, выглянуло солнышко, и на душе – опять стало светлее.
Я должна хорошо сыграть.
Смело, радостно, с увлеченьем должна приняться за работу.
[Половина страницы вверху оборвана.]
О нет, [дефект текста] раз, так высоко, как никогда.
А потом уйти – это дело другое.
Уйти гордо, с достоинством. [Более поздние подчеркивания.]
Боже, половине того, что я говорю, я сама не верю.
Но я должна, я должна сыграть блестяще.
Одна Верочка.
[Половина страницы вверху оборвана.]
вернуться
431
Ирицкая – возможно, Ирицкая Маргарита Гавриловна – в 1908–1910 гг. актриса Театра Корша.
вернуться
432
Сегодня годовщина с того дня, как я уезжала в Крым. – Дневниковые записи за июль 1908 г. не сохранились, но в мемуарах есть воспоминания о поездке в Крым, – скорее всего, речь идет именно про этот год. См.: Коонен А. Г. Страницы жизни. С. 64–65.
