Идеология русской государственности. Континент Россия [litres]

Другое движение весны и лета 1854 года превратило ограниченный организованный государственный набор в морское ополчение (началась Крымская война) в неограниченный и неорганизованный. Толпы крестьян двинулись в Петербург и даже Москву без всякого согласия помещиков (которое требовалось с подтверждениями каждые пять месяцев) и с обширных территорий, призыв с которых не предусматривался.

Всё повторилось в 1855-м – уже по поводу призыва населения в государственное ополчение. В 1856 году «поход за волей» повторился в направлении Таврии (сразу после того, как Крым отстояли от англичан и французов).

Все эти движения приходилось подавлять военной силой, воюя и с внешним врагом, и с собственным народом, лояльность которого была остро необходима. Причём именно лояльность государству, а не только государю.

Волнения 1854, 1855 и 1856 годов, непосредственно связанные со слухами о воле (подготовительная деятельность в этом направлении ни Николая I, ни тем более Александра II не осталась тайной), резко отличались от волнений 1826 года (при воцарении Николая I), также воодушевлённых повсеместно ожидаемым от нового государя освобождения крестьян.

Тридцать лет назад волнения были изолированы друг от друга и возбуждались прежде всего местными причинами, а иллюзия возможной воли лишь разжигала их. В 1854, 1855 и 1856 годах крестьяне уходили со своих мест независимо от их отношений с помещиками, в дом числе с «добрыми», которым крестьяне были даже благодарны. Не было ни сговора, ни агитации. Мы бы назвали такое движение системным. Ожидание воли стало всеобщим, стало организующим началом общественного сознания крестьян, русского народа. Он готов был присягнуть и государству, а не только царю, если бы получил волю, в которую входила и земля. Как входила она и в название известной революционной организации («Земля и воля»), вдохновлённой идеями Герцена и Чернышевского и ставившей целью крестьянскую революцию. Но не достигшей этой цели, поскольку для крестьян формула была иной: земля = воля. Совершила же эту революцию позднее совсем другая революционная организация, которая оперировала народом и включила его в состав народного государства, а не агитировала за анархизм и коллективизм в ложном предположении, что народ организует себя сам.

Ближе всего к разумной постановке политических целей подошёл Чернышевский: земля должна быть государственной, а обработка её – коллективной. Такими и стали в немыслимые будущие времена колхозы. Конечно, постановка вопроса Чернышевским была сугубо теоретической. Но комиссии, учреждённые Александром II и действовавшие на базе предложений территориальных комитетов (вся эта система исключала какое-либо крестьянское представительство), выражавшие «добровольное», в соответствии с прямым высочайшим указанием, стремление дворянства к реформе и близко не подошли к подобной теории. Земля устроителями реформы без каких-либо сомнений мыслилась в дворянской собственности, хотя в действительности не являлась таковой.