Русско-турецкая война. Русский и болгарский взгляд, 1877–1878 гг.

Через три месяца после этого, когда я приехал в Пловдив из Копривштицы, то увидел сцену, которая меня потрясла. Группа турецких женщин и детей шла по улице и плакала. Стражник, чтобы утихомирить их, начал бить их кулаками. Я вмешался. Подбежало несколько стражников, они принялись меня бранить так, что я посчитал нужным убежать; но в моей душе осталось впечатление, что новое управление не столь идеально, как я воображал. Несколько подобных сцен грубого обращения меня привели к мысли, что значительная часть жалоб не была безосновательной.

Из-за того ли, что я не видел самые последние турецкие злодеяния, или из-за того, что я находился под влиянием английской печати, но в то время мое мнение о притеснениях турок коренным образом отличалось не только от мнения простого народа, но и большинства наших образованных соплеменников. Статья по этому вопросу, отправленная из Пазарджика в газету «Марица», привела лишь к весьма сварливому замечанию в этой газете в качестве объяснения, почему статью не обнародовали. Однако я продолжал и в Пазарджике, и в Пловдиве заступаться за турецкое население, каждый раз, когда видел, что в отношении него вершится какая-либо неправда. Эта слабость меня не покинула и во время Балканской войны[404], когда в своих частных письмах соответствующим министрам я настаивал на наказании всех тех негодяев, которые своими разбойничьими инстинктами опозорили имя болгарина.

Гимнастические общества, пустившие свои ростки почти незаметным образом, с каждым днем развивались и расширялись по всей области. Когда же центральная власть, особенно генерал-губернатор Восточной Румелии генерал Столыпин, начала им покровительствовать и поощрять своими официальными действиями и распоряжениями, они стали казаться обязательными. Административные и окружные власти, еще недавно боявшиеся быть скомпрометированными, если станут явно помогать их развитию, стали соревноваться, кто окажет большую помощь. Поскольку гимнастические общества являлись плодом Берлинского договора, отделившего Южную Болгарию от Северной, множество умеренных болгар смотрели на них как на дружины бунтовщиков, готовящие противопоставить себя всей Европе, включая и Россию, подписавшую Берлинский договор и уже не желающую втягиваться в новую европейскую войну против страшной коалиции всех европейских государств. Нет сомнений, что при таком взгляде на гимнастические общества их основание и развитие было настоящим авантюризмом, но так, как они оформились, и при той цели, которую они себе ставили, они стали благородным средством защиты страны от новых потрясений. И когда генерал Столыпин взял их под свое покровительство, они перестали быть тайными карбонарскими обществами, готовящими бунт внутри страны или вне ее, а превратились в народную гвардию, целью которой являлась защита страны от внешнего нападения. То, что они послужили и во благо фактического изменения Берлинского договора, это неоспоримый факт, но последнее произошло благодаря тактичному руководству делами в области.