Византия в эпоху иконоборчества

Их подписи стоят также под протоколом соборных заседаний наравне с подписями епископов, в частности: игумена Саввы Студийского, игумена обители св. Сергия Григория, Иоанна, игумена Пагурийского, Евстафия, игумена Максиминского, Симеона, игумена Хорского, и многих других, включая подписи рядовых иноков, которых, можно с уверенностью говорить, было немало[363].

Да и как же могла внезапно и решительно измениться церковная традиция и практика, если активная роль мирского элемента и голоса рядовых клириков была присуща им и до эпохи Вселенских Соборов, и гораздо позже? Христианские соборы I–III веков состояли обычно из епископов и народа — членов общины.

Уже на первом, Апостольском соборе в Иерусалиме помимо апостолов присутствовали «пресвитеры» — не священники в позднем смысле слова, а наиболее уважаемые члены, «старейшины» иудео-христианской общины. Столетие спустя, уже на Соборах, боровшихся с ересью монтанизма (в частности, на Иерапольском соборе 173 г.), наряду с епископами значатся «исповедники» — миряне, своим подвигом исповедания веры снискавшие заслуженный авторитет у членов христианской общины[364].

На Эльвирском соборе 305 или 313 г. присутствовало 26 пресвитеров, которые сидели рядом с епископами и голосовали наравне с ними. На 3‑м Римском соборе 196 г. пресвитеры преобладали по численности и вместе с епископами писали о событиях, происшедших на Соборе. На Эфесском соборе 196 г. вообще присутствовали одни пресвитеры, они же и решили дело[365].

Сами архиереи избирались своей паствой даже после того, как Церковь стала государственной, а назначение епископов и тем более патриархов стало императорской прерогативой[366]. И хотя со временем власть епископов все более принимала единолично-административный характер, но очень долго архиереи не решались предпринимать что-либо без согласия общины. Нельзя забывать также, что роль и значение епископа в эпоху первых трех веков было далеко не тождественным позднейшим прерогативам архиереев. В течение длительного времени они являлись, по существу, настоятелями конкретных приходов, с которыми имели тесные и содержательные отношения. Лишь позднее, по мере централизации церковного устройства, епископ становится над приходом, который передается в руки пресвитеров.