Византия в эпоху иконоборчества

Канонисты неоднократно обращали внимание на значение Трулльского (Пято-Шестого) Собора. Так, например, 2‑е правило этого Собора, согласно которому Церковь признала обязательными 625 правил, данных Святыми Апостолами, Святыми Отцами и целым рядом более ранних Поместных соборов, считается важнейшим, «а для науки канонического права как самое важное из других». Но, как справедливо замечают, и до Собора «эти правила имели уже сами по себе вселенское значение»[349].

Трулльский Собор лишь признал их в данном качестве. Как сказано в актах Собора, его Отцы «признают достойным прекрасного и крайнего тщания, чтобы отныне ко исцеления душ и уврачеванию страстей, тверды и ненарушимы пребывали приятыя, и утвержденныя бывшими прежде нас святыми и блаженными отцами». И тут же Святые Отцы указывают, что эти правила «повелено нам (выделено мной. — А. В.) приимати оных же святых Апостолов постановления». Грань между законотворчеством и исполнением древнего веления здесь едва ли проглядывается. С точки зрения права Собор — не законодатель этих актов; скорее, здесь имеет место специфический способ церковной рецепции.

Со временем в церковном сознании действительно закрепился обычай, согласно которому Вселенские Соборы помимо догматических оросов обязательно издавали и канонические правила. Но и это произошло, по-видимому, не ранее VII века. По крайней мере ни V Вселенский Собор (Константинополь, 553 г.) при императоре св. Юстиниане I Великом, ни VI (Константинополь, 680–681 гг.) при императоре св. Константине IV не издали никаких канонических определений.

Этим и обуславливается созыв императором Юстинианом II Ринотметом Трулльского Собора. В свою очередь данный Собор не рассматривал каких-либо догматических вопросов и впоследствии был квалифицирован как продолжение VI Собора, восполняющего его и V Вселенского Собора канонические пробелы. По крайней мере так оценивали его на VII Вселенском Соборе 787 г. Но здесь присутствует важный нюанс — V и VI Соборы к тому времени уже были признаны Церковью вселенскими без каких-либо оговорок по поводу неполноты реализации ими своей исключительной компетенции.

Да и невозможно предположить, будто императоры св. Юстиниан Великий и св. Константин IV Погонат могли поставить под сомнение и свой авторитет, и статус созванных ими Соборов, «забыв» о необходимости соблюсти древнюю традицию. А для обеспечения формального соответствия этих Соборов некоему «эталону» требовалось всего лишь дать несколько канонических определений, что, конечно, не являлось неразрешимой задачей. Между тем ни Отцы, ни императоры не считали свои собрания в чем-либо погрешающими против канонических обычаев.