Византия в эпоху иконоборчества

И если Соборы не собирались более тысячи лет, а признание их в этом качестве происходило в силу церковной рецепции, то сами собой напрашиваются многие вопросы. Главный из них: может ли быть признан высшим в церковном управлении орган, полномочия которого признаются лишь спустя какое-то время, собирающийся только эпизодически и в конце концов совершенно прекративший свою деятельность? И если верно утверждение, что со временем потребность в созыве Вселенских Соборов исчезает, а «сама церковная жизнь не востребовала его, что и послужило естественной причиной прекращения практики Вселенских Соборов», то как может такая характеристика быть применена в отношении высших органов церковного управления?[357]

Нередко полагают, будто Вселенские Соборы являются единственным органом вселенского канонического законодательства[358]. Но как уже отмечалось выше, далеко не все канонические акты приняты ими. Да и созывались Соборы не специально для выработки корпуса канонических правил, а в первую очередь для решения догматических споров. Как результат, Соборы не дали Вселенской Церкви синтетического, системного и законченного законодательства, они просто разрешали известное число сомнительных прецедентов, на которое было обращено внимание Отцов Соборов[359].

По другому мнению, Вселенские Соборы являются органом высшей власти в Церкви, хотя и с известными оговорками. Носителем этой высшей церковной власти, полагает автор данной точки зрения, является вселенский епископат, а Соборы представляют собой наиболее совершенный способ осуществления вселенским епископатом своих полномочий в Церкви[360]. Однако Соборы обладали своей собственной компетенцией, отличались составом участников, способом принятия и видами решений (догматические, канонические, дисциплинарные) и порядком введения их в действие. Достаточно вспомнить хотя бы тот факт, что соборные оросы после их утверждения императорами имели значение государственных законов. Помимо этого, Вселенские Соборы принимали меры дисциплинарного характера к отдельным лицам, что совершенно несвойственно «способу». Нельзя также не заметить, что, по одному верному замечанию, название «вселенский» не выражает мнения о присутствии на Соборах всех архиереев или даже большинства из них[361].

Понятно, что, если идти предложенным автором этой гипотезы путем, отсутствующие епископы просто не могли реализовать свои полномочия. В то же время они канонически ничем не отличались от других архипастырей, в силу целого ряда случайностей принявших участие в соборных заседаниях. К таким «случайностям» можно отнести в первую очередь самостоятельное и произвольное определение императорами в каждом конкретном случае числа представителей от каждой из Поместных церквей и даже митрополий. Исключение составляла лишь Римская кафедра, которая обычно без участия императора устанавливала число папских легатов.