Уплотнение границ. К истокам советской политики. 1920–1940-е
- Автор: Дюллен Сабин
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 978-5-4448-1073-6
- Переводчик: Э. Кустова
- Жанр: История
Электронная книга - «Уплотнение границ. К истокам советской политики. 1920–1940-е». Краткое содержание книги:
Сабин Дюллен — историк, доктор наук, профессор кафедры современной истории России и Восточной Европы в Институте политических исследований, специалист по международным отношениям и истории Советского Союза.
С момента введения Уголовного кодекса 1922 года незаконный переход границы являлся наказуемым действием. Статья 84 УК РСФСР (1926) и аналогичные статьи кодексов других республик предусматривали в качестве наказания штраф в размере до 500 рублей или принудительные работы сроком до 1 года. Однако это не распространялось на иностранцев, пересекавших границу без визы и заявлявших о себе как о беженцах. О каких беженцах шла речь: политических или экономических? С уверенностью можно сказать уже то, что членство в Коммунистической партии и рабочее происхождение были важными аргументами.
Так, 20-летний гражданин Польши Корн, член Еврейской секции польской подпольной компартии г. Новы-Двур (Варшавское воеводство), бежал от преследований польской полиции, которая арестовала к тому моменту семерых его товарищей. Руководитель его секции решил эмигрировать в Германию, тогда как Корн выбрал Советский Союз, где в Москве жил один из его братьев. Он добрался на поезде до Столбцов, а оттуда пешком дошел до Рубежевичей, где заплатил 30 тысяч марок одному крестьянину, чтобы тот помог ему перейти границу. Попав на советскую территорию, он из Койданова (Дзержинск) отправился в Минск, где явился в Управление городского коменданта, чтобы зарегистрироваться в качестве политического беженца. 25 октября 1922 года он был задержан и допрошен в погранособотделении № 3, где и сообщил все указанные выше данные. Из особого отделения его отправили в Центральное бюро КП БССР для дальнейшей проверки. О ее результатах в деле информации нет[543].
Помимо убежденных коммунистов, эмиграция в СССР была мечтой молодежи приграничных деревень, в частности в районах проживания национальных меньшинств. Тяга к приключениям, стремление вкусить запретный плод и вырваться из-под власти деревенских традиций добавлялись к впечатлению, что на родине у них нет будущего. На решение отправиться в путь могло также повлиять наличие родственников в СССР. Остальное было делом пропаганды, которая велась с территории советских приграничных районов. Неудивительно, что на допросах задержанные советскими пограничниками мигранты часто называли в качестве причины, толкнувшей их на незаконный переход границы, поиск лучшей жизни.
Возьмем в качестве примера русские общины, жившие на эстонском берегу Пейпус-озера (Чудско-Псковского озера). Местная коммунистическая газета охотно писала об отъездах в СССР. Так, в 1925 году она опубликовала полное лиризма письмо «жителя Калласте»: «Все помыслы, все мечты каждого рыбака устремлены к стране пролетариев – Советской России. Темной ночью, посадив в лодку женщин и детей, несколько рыбацких семей направляются к противоположному берегу озера, где их радушно встречают и поддерживают объединения рыбаков. Там начинается для них новая жизнь, заставляя забыть о бедах и трудностях архаичных времен»[544]. Оценить эффект от такого рода пропаганды и узнать реальные причины отъезда всегда трудно. Как бы то ни было, в 1921–1931 годах 4 % жителей Калласте (60 человек) уехали в Россию, что совсем не мало для такого закрытого и консервативного общества, как община староверов. В общей сложности в 1920-е годы из прибрежных деревень уехало от 200 до 300 молодых людей.
Коммунистический мираж неплохо работал и в случае белорусской молодежи Польши. Сошлемся на воспоминания человека, бывшего в те годы подростком:
У меня был друг в Кучкунах, Прокопович. Он был лесником в Явицком лесе, и у него было радио. Мы ходили и ночью это радио включали на СССР. Соберемся – волны, коротковолновые передачи, ловили из России волны. Мы включили и слушаем. В России можно заработать в месяц 28–30 рублей, а пуд хлеба стоил там копеечки. Почему так не работать? Учиться можно было в России – только учись! Если есть желание. Это все по радио передавали. Вот это все нас подтолкнуло…[545]
Пропаганда строительства социализма в одной стране, рассказы о полной ликвидации безработицы благодаря первому пятилетнему плану, блистательная фраза секретаря Исполкома Коминтерна Д. З. Мануильского о том, что «кризис ползет по всей полосе Восточной Европы, но останавливается, как у заколдованной черты, у границ СССР», – все это, бесконечно повторяемое в радиопередачах, местной коммунистической печати и речах агитаторов, производило большое впечатление в момент, когда экономика восточноевропейских стран переживала трудные времена[546].
В 1929–1933 годах, и особенно в 1931 году, задержание лиц, пытающихся в поисках работы нелегально проникнуть на советскую территорию, было для пограничников повседневной рутиной. За первое полугодие 1931 года в Белоруссии пограничники задержали 1405 человек, относящихся к одной из трех категорий: «кулаки», бегущие за границу; советские и польские дезертиры; «перебежчики», пытающиеся проникнуть в СССР. Из 171 «кулака» 111 было задержано на границе при попытке бегства, а 8 – при попытке вернуться[547]. Среди дезертиров было 17 польских солдат и 1 пограничник, бежавшие в СССР; в противоположную сторону пытался бежать 1 советский пограничник. Но наиболее значительным было число «перебежчиков»: 1268 человек[548]. Большинство тех, кто просил убежища в СССР, объясняли это экономическими трудностями и плохими условиями жизни в Польше. Такой же была ситуация и на границе с Финляндией. Финноязычное радио, вещавшее из Ленинграда и Петрозаводска, оказывало большое влияние на безработных жителей приграничных районов Финляндии. В 1932 году в СССР пыталось попасть 7200 финских мигрантов[549].
543
НАРБ. Ф. 4п. Оп. 1. Д. 1003. Л. 18–21.
544
Edasi (Вперед). 25.11.1925 (цит. по: Leclère Y. L’appel de la Russie. Les Vieux Croyants des territoires baltes de la russification à la soviétisation 1863–1953. Thèse de doctorat d’histoire sous la dir. de Marie-Pierre Rey, Université Paris 1, 2006 (dactyl.). Vol. 2. P. 279–301). Цитата приводится в переводе с фр. – Примеч. пер.
545
Интервью с И. П. Самохвалом, 1919 г. р., Столбцовский район, деревня Засулье // Заерко A. Л. Кровавая граница, 1918–1939. Mинск, 2002. С. 97.
546
Правда. 1930. 3 янв.
547
В это число входят «кулаки», в 1930 году бежавшие на участках границы № 14, 17.
548
НАРБ. Ф. 4п. Оп. 1. Д. 2514. Л. 399–401.
549
Невалайнен П. Исход. Финская эмиграция из России 1917–1939 гг. СПб.: Koлo, 2005.