Уплотнение границ. К истокам советской политики. 1920–1940-е
- Автор: Дюллен Сабин
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 978-5-4448-1073-6
- Переводчик: Э. Кустова
- Жанр: История
Электронная книга - «Уплотнение границ. К истокам советской политики. 1920–1940-е». Краткое содержание книги:
Сабин Дюллен — историк, доктор наук, профессор кафедры современной истории России и Восточной Европы в Институте политических исследований, специалист по международным отношениям и истории Советского Союза.
Пограничные зоны являлись также, хотя и в меньшей степени, пространством колонизации. Так обстояло дело на Дальнем Востоке, в Средней Азии, на Кавказе, в Карелии и Мурманской области, где существовали огромные незаселенные территории. Тем не менее стратегия создания образцовых колхозов применялась даже там, где, как в приграничных районах Украины, Белоруссии и Крыма, свободная земля была редкостью. Рассмотрим подробнее историю начавшегося в 1928 году расселения вдоль границ демобилизованных красноармейцев с семьями.
В данном случае речь отнюдь не шла о советской новации. Во-первых, существовала традиция расселения на имперских окраинах солдат-крестьян (казаков), и если в первые годы после революции это наследие могло использоваться лишь имплицитно, то начиная с середины 1930-х годов на него вновь станет возможно ссылаться. Во-вторых, к этому методу прибегали и по другую сторону границы. В 1920-е годы Варшава поддерживала переселение на восточные окраины, кресы, участников советско-польской войны с семьями. В результате к 1939 году там жило от 6000 до 8000 семей «осадников». Можно также упомянуть применявшуюся Чехословакией практику размещения солдат-колонистов вдоль границы с Венгрией.
В СССР движение красноармейцев-колхозников стартовало в 1928 году на Дальнем Востоке. За него отвечали Наркомат по военным и морским делам и Наркомзем, но успех начинания зависел прежде всего от местных властей. Согласно подробному отчету Наркомзема от 16 июля 1933 года, в 1930 году было расселено 9415 солдат, из них только 21 % прибыл на новое место жительства в сопровождении родственников (3000 женщин, детей, родителей). В 1931 году в программе приняло участие 6900 солдат, большинство из которых были холостыми. Эти результаты были существенно ниже запланированных: 20 тысяч красноармейцев в 1930–1931 годах и 12 тысяч солдат с семьями в 1931–1932. Более того, 760 человек, недовольных условиями размещения, уехали сразу после приезда[516].
17 мая 1931 года в ходе коллективизации эта политика была распространена на западные пограничные районы[517]. В результате в 1931 году в 20 колхозов Ленинградской области, 10 колхозов Западного края и 5 колхозов Карелии прибыло 1500 семей. В 1932 году было создано 46 новых красноармейских колхозов и 7407 семей переселилось в 80 колхозов, расположенных на западной периферии[518]. Зачастую речь шла о людях, ранее проходивших воинскую службу в пограничных войсках. Именно так обстояло дело в Средней Азии. В 1931–1932 годах в колхоз им. Евдокимова Тахта-Базарского района (Туркменская ССР) прибыло 30 пограничников и 52 солдата Туркменской дивизии с семьями, а в колхозе им. Ламанова Фархорского района (Таджикская ССР) поселилось 20 пограничников и 35 семей воинов 7-й кавалерийской дивизии. Этот список можно было бы продолжить[519]. На пути красноармейского начинания стоял, однако, ряд препятствий.
Трудности, встреченные в пути, недостроенное жилье, плохое снабжение, отсутствие сельскохозяйственного инвентаря – эти и другие проблемы свидетельствовали о характерной для советской системы недостаточной подготовке условий, необходимых для осуществления принятых решений. В результате опыт участников этого начинании нередко окажется неудовлетворительным, а порой и катастрофическим, в то время как советская пропаганда будет, разумеется, воспевать самоотверженный труд сплоченных коллективов, подобных 70 семьям солдат 79-го кавалерийского полка, которые своими руками построили все необходимое для жизни и работы колхоза им. Баумана в Узбекской ССР.
Важно отметить, что на практике не всегда легко найти различия в условиях перевозки и обустройства добровольных и принудительных мигрантов. Случаи несанкционированного возвращения на родину также наблюдаются и в той и в другой ситуации. С политической точки зрения, однако, отличие было фундаментальным, и власти без устали это подчеркивали. Солдаты-переселенцы имели право на почести и привилегии, положенные первопроходцам и безупречным с социальной точки зрения гражданам, тогда как спецпереселенцы сталкивались с многочисленными формами дискриминации. На практике, однако, хлеба не было ни для одних, ни для других. Кроме того, нередко критике подвергался отбор красноармейцев.
516
ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 15a. Д. 258. Л. 41–42; записка ПУРККА, июль 1931 г., постановление Политбюро, 5 окт. 1931 г., записка о красноармейских колхозах Дальнего Востока, 7 янв. 1932 г. // Трагедия советской деревни. Т. 3. С. 169–170, 195, 247.
517
«Об организации красноармейских колхозов», постановление СНК РСФСР, 17 мая 1931 г. // РГВА. Ф. 9. Оп. 29. Д. 76. Л. 161–162.
518
ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 15a. Д. 258. Л. 41–42.
519
Список красноармейских колхозов Средней Азии // РГВА. Ф. 9. Оп. 36. Д. 315. Л. 3.