Уплотнение границ. К истокам советской политики. 1920–1940-е

В первые месяцы 1921 года в порты Риги, Либавы (Лиепаи) и Петрограда прибыли тысячи выходцев из России, когда-то отправившихся за рубеж в поисках лучшей доли, а также иностранных рабочих, привлеченных успехами революции. Можно выделить несколько особенно заметных в 1920-е годы категорий иммигрантов. Так, из Финляндии, США и Канады прибыло около 20 тысяч финнов, которые ранее являлись подданными Российской империи, а теперь стремились принять участие в строительстве Советской Карелии[535]. В Армении поселилось около 300 тысяч армянских беженцев из Турции. В числе тех, кто въехал в СССР, были корейцы, евреи, украинцы из Галиции. Следует подчеркнуть, что независимо от политических убеждений и этнического фактора идея поехать работать в Советский Союз была отнюдь не чужда жителям соседних стран.

Сильнее всего это проявлялось на восточных и южных границах, где жители соседних государств отправлялись пытать счастье в ближайшую советскую республику. Подобно царской России, СССР воспринимался в качестве важного регионального рынка труда и полюса модернизации. На Дальнем Востоке наблюдалась настоящая сезонная миграция торговцев и рабочих из Китая. Особенно напряженным для пограничников был зимний сезон, когда замерзали пограничные реки и соответственно вырастало число нарушителей. Так, с января по май 1928 года на льду Амура и Уссури было задержано 15 179 человек[536]. Миграции принимали такие масштабы, что Наркоминдел выразил озабоченность тем, что вызванное ими изменение состава населения может стать предлогом для оспаривания границ. В связи с этим он предложил регулировать японскую иммиграцию и положить конец массовому въезду корейцев, чья численность на Дальнем Востоке выросла с 54 тысяч до 168 тысяч за период с 1917 по 1926 год[537]. В ответ Политбюро постановило расселять русских, японских и корейских колонистов в шахматном порядке, чередуя одних с другими[538]. Определенную роль играла и политика советского Пьемонта. Так, предоставляя прибывающим в СССР афганцам землю и национально-территориальный статус, Москва рассчитывала способствовать возникновению «позитивных советских настроений», которые «привлекут ‹…› классово-дружественные элементы из иностранных пограничных районов»[539]. Вопрос убежища и незаконной миграции остается чрезвычайно плохо изученным, в то время как большинство жителей приграничных областей, не имевших советского гражданства, именно этим путем попали туда до или после революции. Здесь я ограничусь тем, что затрону вопрос иммиграции из прилегающих к западным границам СССР районов.