Уплотнение границ. К истокам советской политики. 1920–1940-е

По сравнению с этими цифрами количество иммигрантов может показаться крайне незначительным и потому, казалось бы, не заслуживающим внимания. Моей целью, однако, является показать все разнообразие ожиданий и надежд, которые были связаны в те годы с советскими рубежами. Для многих жизнь в СССР была трагедией, но для кого-то – особенно за границей – она могла олицетворять надежду на лучшее будущее.

Как это продемонстрировал Юрий Фельштинский в своем новаторском для своего времени исследовании, советская политика в области въездных виз была чрезвычайно жесткой, особенно после 1927 года[530]. Как и другие европейские страны, Москва вначале отдавала предпочтение трудовой иммиграции по контракту. С этой целью в годы НЭПа была создана постоянная комиссия при Совете труда и обороны. В 1922–1925 годах она получила 420 тысяч заявок от потенциальных иммигрантов, из которых было удовлетворено, судя по всему, только 11 тысяч. По сравнению с западными странами эта иммиграционная политика кажется чрезвычайно ограниченной. В разгар первой пятилетки, в 1932 году, в СССР насчитывалось 40 тысяч иностранных рабочих, техников, инженеров с семьями[531]. Помимо этого, советское правительство время от времени прибегало к выборочной амнистии, что позволяло вернуться на родину кому-то из тех 2 млн беженцев, что покинули страну в годы революции и Гражданской войны. Первая амнистия для солдат, сражавшихся в белых армиях, была объявлена 3 ноября 1921 года. В странах, где существовала большая русская диаспора, в частности в Австрии, Германии и Чехословакии, были созданы комитеты по проведению амнистии.

После прохождения фильтрации в одном из специальных лагерей репатрианты получали право поселиться на территории СССР на расстоянии не менее 100 верст от границы[532]. После 1921 года в СССР вернулось 200 тысяч участников Белого движения. В дальнейшем функция сбора заявлений и показаний у кандидатов на возвращение была возложена на советские консульские службы совместно с иностранным отделом ОГПУ[533]. 2 ноября 1927 года в честь 10-й годовщины революции была объявлена амнистия за незаконный переход границы в отношении лиц, покинувших Россию после 1921 года, при условии что они являлись рабочими, не были ранее судимы и совершили это правонарушение один раз[534]. Более того, советские законы гарантировали «право убежища всем иностранцам, подвергающимся преследованиям за политическую деятельность или за религиозные убеждения» (Конституция РСФСР, 1925). В отсутствие доступа к архивам МИДа трудно судить о результатах этой политики. Не исключено, что антикоммунизм европейских политических режимов и становление диктатур в Восточной Европе могли способствовать превращению убежища на территории СССР в один из вариантов решения для коммунистов и представителей этнических меньшинств, подвергающихся преследованиям.

Как бы то ни было, иностранцы и политические беженцы с оформленными по всем правилам документами, которые прибывали в Сестрорецк, Бигосово, Себеж, Негорелое и Шепетовку поездом или морем в Ленинград, Одессу, Батуми или даже Баку, составляли ничтожную часть среди иммигрантов и беженцев, попадавших на советскую территорию. Дело в том, что наравне с процедурами оформления на расстоянии права на въезд или возвращение в СССР существовала гораздо более распространенная практика иммиграции, при которой действие предшествовало получению документов.