Заговорщики Гора

Стоя на коленях, вцепившись пальцами в проволочную сетку, я с испугом выглядывала наружу. Почему этот рынок называли Тарсковым, я думаю, достаточно очевидно. Это и был обычный рынок, специализировавшийся на торговле тарсками. И, конечно, запахом тарсков здесь было пропитано всё, в том числе и наша клетка, так что никаких сомнений быть не могло, кем были её предыдущие обитатели.

Полагаю, нет нужды объяснять, что на таком рынке могли продаваться только самые низкие рабыни.

Наконец, повернувшись лицом к задней стенке, я легла на правый бок на пол клетки, застеленный тонким слоем вонючей соломы.

Насколько уязвимы были мы, будучи рабынями!

Но, с другой стороны, будь на нашем месте свободные женщины, я нисколько не сомневалась, что их бы просто оставили в доме на улице Удачи, погибать в огне.

Отметины на наших бёдрах и ошейники наших шеях спасли нас. Нам сохранили жизнь, но только как тем, кем мы были, только как животным.

— Вон ту, — услышала я голос.

Это был женский голос. Я не смогла определить акцент говорившей женщины, но её голос не показался мне приятным.

— Вот эту? — переспросил мужчина.

— Да, — сказала всё та же женщина. — Я бы взглянула на неё.

А следующее мгновение я почувствовала боль в спине. Тупой конец палки ткнулся мне в спину.

— Повернись, — приказал мужчины. — На четвереньки!

Я немедленно перекатилась на другой бок и встала на четвереньки. Головы я не поднимала, испуганно уставившись в пол перед собой. Место на моей спине, куда ткнули палкой, саднило, там наверняка расплывался синяк.

Все мои надежды заполучить красивого и богатого хозяина из посетителей игорного дома пошли прахом, как и сам дом, сгоревший в пожаре, устроенном разъярёнными, мстительными стражниками.

Было крайне сомнительно, что здесь меня мог бы купить человек с деньгами, где угодно, только не в таком месте, только не на этом рынке.

Я не сомневалась, что от меня несло гнилой соломой и экскрементами тарсков.

К тому же это была женщина.

— Давайте посмотрим на неё поближе, — сказала она, и я услышала скрип открывающейся дверцы, расположенной в дальнем торце длинного, низкого зарешеченного ящика.

— На выход, — скомандовал мужчина. — Оставайся на четвереньках.

Я пробралась через почти всю клетку и выползла на присыпанный соломой, покрытый подозрительного вида пятнами настил. Головы я не поднимала.

— Эта не должна быть дорогой, — заметила женщина.

— И она, и все остальные, — поспешил заверить её продавец. — Эта партия досталась нам даром.

— Двадцать тарсков, — предложила покупательница.

— Конечно же, нет, — возмутился мужчина.

— Ни монеты больше, — стояла на своём женщина.

— Но она вовсе не самое плохое рабское мясо, — сказал продавец. — Хотите, поставлю её в позу для осмотра?

Таких поз существует множество, но чаще всего рабыне приказывают стоять, широко расставив ноги и держа руки сцепленными сзади на шее или на затылке. С расставленных ног не так-то просто начать движение, а положение рук не позволяет помешать исследованию рабыни. Ничто не должно вмешиваться, либо создавать препятствия взгляду покупателя, рассматривающему рабыню. А ещё такое положение рук приподнимает грудь рабыни, делая её ещё красивее. Кроме того, при этом от девушки ожидают, что она будет стоять вертикально, отведя плечи назад, что ещё выгоднее подчёркивает грудь, а её живот должен быть втянут, притягивая взгляд к ширине её бёдер, соблазнительной узости её аккуратной талии, и прекрасному расширению тела, плавно переходящему в выпуклости грудей. С ней можно обращаться так, как покупателю захочется. Он может приказать ей открыть рот, чтобы осмотреть её зубы и так далее. Иногда рабыня вскрикивает от испуга или страдания, поскольку её могут проверить на крепость тела, на выносливость, на живость реакции и другие качества.