Канун трагедии: Сталин и международный кризис. Сентябрь 1939 — июнь 1941 года

Главное отличие условий, предъявленных Финляндии, от тех, которые выдвигались Прибалтийским государствам, состояло в том, что Москва настаивала на уступке ей части непосредственной финской территории (на Карельском перешейке) и аренде группы островов (в Финском заливе).

Финские представители сразу же пытались опровергнуть заявление Молотова об опасности нападения на территорию Советского Союза, указав, что нет никакой угрозы для СССР со стороны Финляндии. Но и Молотов, и Сталин, также участвующий в переговорах, заявили: «Мы не боимся нападения со стороны Финляндии. Но приходится опасаться провокаций со стороны третьей державы». На возражения и вопросы финских представителей, о каких странах может идти речь, Сталин назвал «Британию и Германию» и сказал: «У нас теперь хорошие отношения с Германией, но все в этом мире может измениться», и хотя теперь опасность не исходит ни со стороны Германии, ни со стороны Англии, но «надо принимать во внимание наихудшие перспективы. После окончания войны между Англией и Германией флот победителей может подойти к Финскому заливу, что будет составлять угрозу для Советского Союза»[494].

Как видно, советские лидеры использовали ту же аргументацию, что и во время переговоров с Прибалтийскими государствами. Вероятно, в Москве полагали, что намеки на германскую угрозу должны будут успокоить и Лондон, и Париж. В действиях советского руководства просматривалась совокупность нескольких факторов — попытка укрепить безопасность Советского Союза, в том числе и военными мерами, и стремление возвратить территории, принадлежавшие ранее России. Кроме того, судя по аналитическим запискам, хранящимся в российских архивах[495], в Москве рассчитывали на то, что предпринимаемые советским руководством меры должны вызвать подъем левого коммунистического движения в странах Прибалтики и в Финляндии, который в дальнейшем поможет их советизации. Мы не располагаем данными, ставили ли в Москве уже в октябре 1939 г. вопрос о будущем Финляндии и о смене в ней режима. Но в общем плане такие идеи имели место. Сталин, конечно, весьма расширительно толковал понятие «сферы интересов», рассчитывая, что они постепенно, а может быть, и очень скоро превратятся в нечто большее, чем простые «сферы влияния».

Мы помним, что в ходе переговоров с Балтийскими странами и после подписания с ними договоров и Сталин, и Молотов неоднократно подчеркивали, что Советский Союз не намерен ущемлять их независимость и ликвидировать их суверенитет. В отношении Финляндии таких заявлений не делалось, очевидно, потому, что Москва требовала простой уступки территорий, не претендовала на размещение советских войск на территории Финляндии (кроме островов, сдаваемых в аренду).