Утраченное кафе «У Шиндлеров» [История Холокоста и судьба одной австро-венгерской семьи] [litres]

В одной книге я обнаружила репродукцию списка еврейских коммерческих активов в Инсбруке, составленного гестапо по состоянию на 8 сентября 1938 года. Название каждого бизнеса написано в левой колонке, его участь – в правой: ликвидация или арианизация. В списке бизнесы Шиндлеров появляются трижды. Указано, что кафе уже перепродано Францу Геблю. О других двух – производстве крепких спиртных напитков и варенья, а также цехах на Кармелитергассе – записано, что их продажа была согласована, но еще не состоялась. Производство шнапса отошло некоему Эрвину Егеру, а цеха на Кармелитергассе – некоему Францу Бруггеру.

Более того, позднее я установила, что именно этот незавершенный бизнес снова рассорил моего деда с режимом и гауляйтером. Гофер спешил выразить свою благодарность фюреру, всячески ускоряя арианизацию еврейского бизнеса, чтобы, если получится, сделать свой район (гау) первым в стране, из которого в эмиграцию выехали все евреи. Нацисты объявили 19 сентября последним сроком подачи заявления о выдаче паспорта.

Гуго не был к этому готов. Виллы и кафе больше не было, но остальная империя Шиндлеров пока еще существовала. Произошедшее описал хорошо известный в Инсбруке бизнесмен по имени Рудольф Брюлль, чья мебельная фабрика тоже фигурирует в этом списке. 21 сентября, через тринадцать дней после его составления, Брюлля вместе с Гуго арестовали в половине седьмого утра в ходе полицейского рейда, запихнули в машины и доставили в штаб-квартиру гестапо.

Там их заставили встать навытяжку, лицом к стене, а гестаповцы ходили вдоль строя, выкрикивая оскорбления и нанося удары, так что один 78-летний человек упал в обморок. Оберштурмфюрер СС Вернер Хиллигес, глава инсбрукского гестапо, сообщил им, что они должны срочно покинуть Инсбрук; более того, он выдвинул ультиматум: весь бизнес, что у них еще остался, они должны продать лицам, чьи фамилии были написаны на листах бумаги, розданных им председателем местной комиссии по арианизации Германом Дукснойером; в противном случае им грозил концентрационный лагерь.

Вот так и получилось, что винокурня Шиндлеров, расположенная по адресу Андреас-Гофер-штрассе, 13, перешла в руки Егера. Гуго, беспокоясь об участи своих сотрудников, вставил в договор пункт, обязавший Егера сохранить рабочие места за теми, кто работал у Шиндлеров; тот согласился, но с оговоркой, что это будут арийцы.

Обнаружив, что у Гуго была не одна, а целых две стычки с гестапо, вплоть до привода в полицейский участок и тюремного заключения, я подумала, что к «хрустальной ночи» его успели, что называется, взять на карандаш. По мнению местных нацистов, ему уже давно пора было сматывать удочки – впрочем, как и всем еще остававшимся в городе евреям. В газете Innsbrucker Nachrichten в репортаже о «хрустальной ночи» писали, что необходимо юридически решить «злободневную проблему этих нежеланных гостей» (das brennende Problem dieser unerwünschten Gäste). Репортер искренне радовался тому, что гау скоро наконец освободится от «еврейского бремени».