Утраченное кафе «У Шиндлеров» [История Холокоста и судьба одной австро-венгерской семьи] [litres]

Такое, например, произошло с репортером NBC Брайаном Уильямсом во время Второй войны в Персидском заливе. С 2003 года двенадцать лет подряд он часто рассказывал, как военный вертолет, в котором он находился, над пустыней подбила неуправляемая ракета. На самом же деле в том вертолете его не было; в 2015 году его заставили отказаться от своих слов и ославили как беззастенчивого лгуна. Правда, не все были столь суровы; Малколм Гледуэлл, например, оказался снисходительнее и заметил, что память – это не видеопленка с указанной на ней датой, а нечто гораздо более ненадежное. Он полагал, что гораздо мудрее не отождествлять такие штучки памяти с недостатками конкретной личности.

Так были ли ложные воспоминания Курта действительно ошибкой из-за несомненной травмы, причиненной ему рассказами отца обо всех ужасах той ночи? Может быть, он чувствовал вину, что именно его санками ударили Гуго или что его не оказалось рядом, чтобы защитить отца. А может быть, он ощущал себя в какой-то мере ответственным?

Я задумываюсь, а жив ли еще доктор Кромбах. Я захожу на его сайт: с фотографии на меня дружелюбно смотрит человек с копной седых волос. Я сканирую его отчет тридцатипятилетней давности и тщательно составляю электронное послание, в котором задаю вопрос, может ли он побеседовать со мной. Оно остается без ответа. Я упорно отсылаю письмо еще несколько раз, но, так и не получив ответа, собираюсь с духом и звоню ему по телефону.

Поначалу доктор Кромбах решительно отказывается: он, дескать, не практикует уже двенадцать лет и избавился от всех своих профессиональных документов. Чувствуя его явное нежелание, я осведомляюсь, в удобное ли время звоню и на самом ли деле он не желает ворошить прошлое – может быть, считая это нарушением конфиденциальности по отношению к своему пациенту.