Всеволод Кочетов. Страницы жизни, страницы творчества
- Автор: Строков Петр Сергеевич
- Год: 1985
- Язык: русский
- Год: Современник
- Жанр: Критика
Электронная книга - «Всеволод Кочетов. Страницы жизни, страницы творчества». Краткое содержание книги:
Читая эти и другие бытовые зарисовки, написанные задушевно, с юмором, с тонким пониманием психологии людей различных положений и возрастов, замечаешь, что «мелочи жизни» ничуть не снижают, а напротив, все более укрупняют фигуру партийного руководителя района, ибо в них конкретно раскрывается его естественная, непоказная любовь к людям, действенность его гуманизма. Ведь и непутевому Леньке помог встать на ноги, и «районную колдунью» убедил вернуться к честной трудовой жизни, и благодаря своему знакомству с ветврачом ускорил процесс исцеления красавца-петуха, чем несказанно обрадовал мальчугана.
Последнее — действительно мелочь, но и за ней кроется большое чувство. «Ты знаешь, — признается Федор Иванович другу, — не могу я спокойно смотреть на грустных мальчишек. Может, кто его обидел, думаю. Всегда себя такого вспоминаю. Кто только не обижал нас: и за ухо дернут, и коленкой поддадут, и обманут в лучших чувствах». Макаров вообще неравнодушен к ребятишкам, даже их озорство ему по душе; в нем и самом еще немало молодого задора и непосредственности.
Федор Иванович добр, но не добренький. Ко всяким отступлениям от партийности и нарушениям социалистической нравственности он непримирим. Скажем, напрасно учитель и «второй отец» слесаренка Федьки Макарова, старый кадровый рабочий Еремеев пришел к бывшему ученику с просьбой о заступничестве. Секретарь райкома не только не выгородил дорогого его сердцу наставника, из зависти скатившегося до грязных сплетен и клеветы на передовиков своего предприятия, но, разобравшись в деле, потребовал наказать Еремеева по партийной линии еще строже, чем это сделала заводская партийная организация.
Постоянное общение с народом, живой, действенный интерес к людям помогают Макарову из конкретных явлений и фактов делать глубокие выводы и обобщения. На примере той же истории с Ленькой, несколько запутавшимся в личной жизни, но в общем-то неплохим рабочим пареньком, которого, подогнав шаблонную формулировку, поторопились исключить из комсомола, Федор Иванович учит секретаря райкома комсомола: «Не надо, дорогой товарищ Осипов, думать только такой мощной категорией: масса. Не надо строить свою работу только в расчете на массу — всю сразу. Мы любим еще так поговорить: массы, массам, с массами, для масс. А массы состоят из отдельных личностей. Давайте-ка бороться за этих отдельных личностей, любить не всех сразу, чохом, а каждого в отдельности: это отучит нас от широковещательных деклараций, от общих фраз, это заставит нас действовать конкретно, предметно, ясно и определенно».
В середине 50-х годов эти слова да и весь стиль работы секретаря райкома с людьми звучали прямой полемикой с известным определением человека как «колесика» и «винтика» большой государственной машины.
Раскрывая основные черты характера Макарова и его гуманистические принципы, автор постепенно сосредоточивает внимание на деятельности первого секретаря внутри райкома. Это новое в творчестве В. Кочетова. И Долинин и Карабанов показаны главным образом как организаторы и воспитатели масс, внутрипартийная деятельность этих секретарей почти не затрагивается. Но вот пришло время, когда писатель-коммунист счел возможным вступить и в эту сферу жизни и труда партийных вожаков.
Есть и еще одно отличие Макарова от своих литературных предшественников. Долинин, Карабанов, Жуков входят в повествование уже сложившимися, опытными партийными работниками. Макаров в этом деле новый человек. Подобно Колосову в роли директора института, он тоже только что начинает путь секретаря райкома. Писатель не случайно ставит старых друзей в нелегкое положение людей, одновременно вступающих в новый ответственный период их жизни и деятельности. Это открывало простор для изображения дальнейшего духовного развития вполне сформировавшихся характеров, а вне развития В. Кочетов уже не мыслил героя нашего времени. Однако был в этом четко продуманном параллелизме и другой художнический «прицел».