Корсары султана. Священная война, религия, пиратство и рабство в османском Средиземноморье, 1500-1700 гг. [litres]

Так и язычники когда-то приветствовали свои храмы, завидев их на холмах, а православные, завидев часовню святителя Николая, бросали в море хлеб как жертву[1010]. Вот почему и корсары салютовали мурабитам, находящимся на берегу. Проходя же через узкий Гибралтарский пролив, где встречные течения затрудняли навигацию и вражеские корабли могли в любой момент устроить западню, наши пираты остерегались и тяжелых условий, в которых приходилось плыть, и вероятного нападения испанцев[1011]. Тогда они пытались одолеть тревогу, молясь кому-либо из мурабитов, почивающих на одном из магрибских прибрежных холмов, и приносили ему жертву, – бросали в море глиняный горшок, наполненный оливковым маслом, со свечкой внутри[1012]. А еще корсары могли зажечь больше, чем полтысячи свечей (cande inhas de cera) – из них по десять-двенадцать на каждой из пушек, – и прочесть совместную молитву[1013]. Мы знаем, что они, проплывая мимо Карфагенского мыса, салютовали из пушки мурабиту, жившему там на холме[1014].

А перед началом шторма или сражения – или, напротив, в штиль – применялся еще один ритуал: овцу, подаренную мурабитом в порту, разрубали пополам, причем не перерезая ей горло. После того как внутренности и голову несчастного животного бросали на пол палубы, верхнюю часть его туловища пускали по морю справа от судна, нижнюю – слева. Со «странным выражением лица» (d’estranges grimaces) корсары завершали ритуал, «покачивая головами и приговаривая какую-то бессмыслицу» (tournemens de teste, de fingeries & de paroles confusément prononcées) – лишь бы сохранить равновесие корабля. А если буря не утихала, они резали еще одну овцу; и иногда – по десять-двенадцать подряд[1015]. Португалец-невольник Машкареньяш писал, что овцу расчленяли надвое и в тот час, когда корабль входил в порт Алжира, и бросали часть туловища с головой в сторону Испании, а круп – в направлении города[1016]. В 1626 году, когда корсары решат бежать от христианской армады из соображений, что против нее не устоять, реис Хасан Калфа, грек-ренегат, сразу же расчленит овцу на четыре части, разбросав их на север, юг, запад и восток и призывая попутный ветер; впрочем, Эол не примет его жертвы[1017]. Возможно, реису стоило попробовать другой ритуал, о котором повествует анонимный французский источник: приказать молодым морякам раздеться догола в «вороньем гнезде» – наблюдательном посте на самом верху фок-мачты – произнести ряд арабских заклинаний (возможно, молитв) и отшлепать себя бельем, смоченным в морской воде (se battre avec des linges qu’on a trompez dans l’eau de la mer)[1018].