Эдипов комплекс. Мама, я люблю тебя

Я: „Что неверно?“

Ганс: „Все не так. Послушай. Мы посадим ее и меня в ящик[115], а я в ящике сделаю „виви“. И я сделаю „виви“ в панталоны, мне это все равно, это совсем не стыдно. Слушай, это серьезно, а все-таки очень весело!“

Затем он рассказывает историю, как вчера, о приходе аиста, но не говорит, что аист при уходе взял шляпу.

Я: „Где же у аиста был ключ от дверей?“

Ганс: „В кармане“.

Я: „А где у аиста карман?“

Ганс: „В клюве“.

Я: „В клюве? Я еще не видел ни одного аиста с ключом в клюве“.

Ганс: „А как же он мог войти? Как входит аист в двери? Это неверно, я ошибся, аист позвонил, и кто-то ему открыл дверь“.

Я: „Как же он звонит?“

Ганс: „В звонок“.

Я: „Как он это делает?“

Ганс: „Он берет клюв и нажимает им звонок“.

Я: „И он опять запер дверь?“

Ганс: „Нет, прислуга ее заперла. Она уже проснулась. Она отперла ему дверь и заперла“.

Я: „Где живет аист?“

Ганс: „Где? В ящике, где он держит девочек. Может быть, в Шенбрунне“.

Я: „Я в Шенбрунне не видел никакого ящика“.

Ганс: „Он, вероятно, находится где-то подальше. Знаешь, как аист открывает ящик? Он берет клюв — в ящике есть замок — и одной половинкой его так открывает (демонстрирует это мне на замке письменного стола). Тут есть и ручка“.

Я: „Разве такая девочка не слишком тяжела для аиста?“

Ганс: „О, нет!“

Я: „Послушай, не похож ли омнибус на ящик аиста?“

Ганс: „Да!“

Я: „И мебельный фургон?“

Ганс: „Гадкий фургон — тоже“.

17 апреля. Вчера Ганс вспомнил свое давнишнее намерение и пошел во двор, находящийся напротив нашего дома. Сегодня он этого уже не хотел сделать, потому что как раз против ворот у платформы стоял воз. Он сказал мне: „Когда там стоит воз, я боюсь, что я стану дразнить лошадей, они упадут и произведут ногами шум“.

Я: „А как дразнят лошадей?“

Ганс: „Когда их ругают, тогда дразнят их, и когда им кричат но-но“[116].

Я: „Ты дразнил уже лошадей?“

Ганс: „Да, уже часто. Я боюсь, что я это сделаю, но это не так“.

Я: „В Гмундене ты уже дразнил лошадей?“

Ганс: „Нет“.

Я: „Но ты охотно дразнишь лошадей?“

Ганс: „Да, очень охотно“.

Я: „Тебе хотелось и стегнуть их кнутом?“

Ганс: „Да“.

Я: „Тебе хотелось бы так бить лошадей, как мама бьет Анну. Ведь тебе это тоже приятно?“

Ганс: „Лошадям это не вредно, когда их бьют. (Я так ему говорил в свое время, чтобы умерить его страх перед битьем лошадей.) Я это однажды на самом деле сделал. У меня однажды был кнут, и я ударил лошадь, она упала и произвела ногами шум“.

Я: „Когда?“

Ганс: „В Гмундене“.

Я: „Настоящую лошадь? Запряженную в экипаж?“

Ганс: „Она была без экипажа“.

Я: „Где же она была?“

Ганс: „Я ее держал, чтобы она не убежала“. (Все это, конечно, весьма невероятно.)

Я: „Где это было?“

Ганс: „У источника“.