Эдипов комплекс. Мама, я люблю тебя
- Автор: Фромм Эрих Зелигманн, Фрейд Зигмунд
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алгоритм
- ISBN: 978-5-00180-293-8
- Переводчик: В. А. Зеленский
- Жанр: Психология
Электронная книга - «Эдипов комплекс. Мама, я люблю тебя». Краткое содержание книги:
Этот термин стал одним из центральных в учении о психоанализе. О том, как он развивается, к чему приводит и как его переживают различные пациенты рассказывают самые известные психоаналитики мира.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
Если я не ошибаюсь, теленка увезли в тележке; отсюда и путаница.
Я: „Почему ты не думал, что аист принес его?“
Ганс: „Я этого не хотел думать“.
Я: „Но ведь ты думал, что аист принес Анну?“
Ганс: „В то утро (родов) я так и думал. Папа, а г-н Райзенбихлер (хозяин) был при том, как теленок вышел из коровы?“[118]
Я: „Не знаю. А ты как думаешь?“
Ганс: „Я уже верю… Папа, ты часто видел у лошади что-то черное вокруг рта?“
Я: „Я это уже много раз видел на улице в Гмундене“[119].
Я: „В Гмундене ты часто бывал в кровати у матери?“
Ганс: „Да!“
Я: „И ты себе вообразил, что ты папа!“
Ганс: „Да!“
Я: „И тогда у тебя был страх перед папой?“
Ганс: „Ведь ты все знаешь, я ничего не знал“.
Я: „Когда Фриц упал, ты думал: „если бы так папа упал“, и когда овечка тебя боднула, ты думал: „если бы она папу боднула“. Ты можешь вспомнить о похоронах в Гмундене?“ (Первые похороны, которые видел Ганс. Он часто вспоминает о них — несомненное покрывающее воспоминание.)
Ганс: „Да, а что там было?“
Я: „Ты думал тогда, что если бы умер папа, ты был бы на его месте?“
Ганс: „Да!“
Я: „Перед какими возами ты, собственно, еще испытываешь страх?“
Ганс: „Перед всеми“.
Я: „Ведь это неправда?“
Ганс: „Перед пролетками и одноконными экипажами я страха не испытываю. Перед омнибусами и вьючными возами только тогда, когда они нагружены, а когда они пусты, не боюсь. Когда воз нагружен доверху и при нем одна лошадь, я боюсь, а когда он нагружен и впряжены две лошади, я не боюсь“.
Я: „Ты испытываешь страх перед омнибусами потому, что на них много людей?“
Ганс: „Потому, что на крыше так много поклажи“.
Я: „А мама, когда она получила Анну, не была тоже нагружена?“
Ганс: „Мама будет опять нагружена, когда она опять получит ребенка, пока опять один вырастет и пока опять один будет там внутри“.
Я: „А тебе бы этого хотелось?“
Ганс: „Да!“
Я: „Ты говорил, что не хочешь, чтобы мама получила еще одного младенца“.
Ганс: „Тогда она больше не будет нагружена. Мама говорит, что когда она больше не захочет, то и Бог этого не захочет“. (Понятно, что Ганс вчера уже спрашивал, нет ли в маме еще детей. Я ему сказал, что нет и что если Господь не захочет, в ней не будут расти дети.)
Ганс: „Но мне мама говорила, что когда она не захочет, больше у нее не вырастет детей, а ты говоришь, когда Бог не захочет“.
Я ему сказал, что это именно так, как я говорю, на что он заметил: „Ведь ты был при этом и знаешь это, наверно, лучше“. Он вызвал на разговор и мать, и та примирила оба показания, сказав, что когда она не захочет, то и Бог не захочет[120].
Я: „Мне кажется, что ты все-таки хотел бы, чтобы у мамы был ребенок?“
Ганс: „А иметь его я не хочу“.
Я: „Но ты этого желаешь?“
Ганс: „Пожалуй, желаю“.
Я: „Знаешь, почему? Потому что тебе хотелось бы быть папой“.
Ганс: „Да… Как эта история?“
Я: „Какая история?“
Ганс: „У папы не бывает детей, а как потом говорится в истории, когда я хотел бы быть папой?“
Я: „Ты хотел бы быть папой и женатым на маме, хотел бы быть таким большим, как я, иметь такие же усы, как у меня, и ты хотел бы, чтобы у мамы был ребенок“.
Ганс: „Папа, когда я буду женатым, у меня будет ребенок только тогда, когда я захочу, а когда я не захочу, то и Бог не захочет“.
Я: „А тебе хотелось бы быть женатым на маме?“
Ганс: „О, да“».
Здесь ясно видно, как в фантазии радость еще омрачается из-за неуверенности относительно роли отца и вследствие сомнений в том, от кого зависит деторождение.
«Вечером в тот же день Ганс, когда его укладывают в постель, говорит мне: „Послушай, знаешь, что я теперь делаю? Я теперь до 10 часов еще буду разговаривать с Гретой, она у меня в кровати. Мои дети всегда у меня в кровати. Ты мне можешь сказать, что это означает“. Так как он уже совсем сонный, я обещаю ему записать это завтра, и он засыпает».
Из прежних записей видно, что Ганс со времени возвращения из Гмундена всегда фантазирует о своих «детях», ведет с ними разговоры и т. д.[121]
«26 апреля я его спрашиваю: почему он всегда говорит о своих детях?
Ганс: „Почему? Потому что мне так хочется иметь детей, но я этого не хочу, мне не хотелось бы их иметь“[122].
Я: „Ты себе всегда так представлял, что Берта, Ольга и т. д. — твои дети?“
Ганс: „Да, Франц, Фриц, Поль (его товарищ в Лайнце) и Лоди“. (Вымышленное имя, его любимица, о которой он чаще всего говорит. Я отмечаю здесь, что эта Лоди появилась не только в последние дни, но существует со дня последнего разъяснения (24 апреля).)
118
Ганс, имеющий основание относиться недоверчиво к показаниям взрослых, теперь соображает, не заслуживает ли хозяин большего доверия, чем отец.
119
Связь здесь следующая: по поводу черного у рта лошади отец долго не хотел ему верить, пока, наконец, истина не выяснилась.
120
Се que femme veut, dieu le veut. Умный Ганс и здесь додумался до очень серьезной проблемы.
121
Нет необходимости видеть здесь в этой страсти к обладанию детьми женскую черту. Так как он самые счастливые переживания испытывал рядом с матерью как ребенок, он теперь воспроизводит их в активной роли, причем он сам изображает мать.
122
Это столь удивительное противоречие — то же, что и между фантазией и действительностью, «желать» и «иметь». Он знает, что в действительности он ребенок и другие дети мешали бы ему, а в своей фантазии он — мать и хочет иметь детей, чтобы иметь возможность повторить на них пережитые им ласки.