Утраченное кафе «У Шиндлеров» [История Холокоста и судьба одной австро-венгерской семьи] [litres]

Но все евреи Линца получили приказ в течение нескольких следующих месяцев переселиться в Вену. Если в 1938 году в городской общине было 650 человек, то теперь, по подсчетам Эдуарда, осталось лишь семь, и то уже не первой молодости. А так как ему было разрешено лечить только евреев, то о продолжении карьеры можно было забыть.

Как и Эдуард Блох, мой двоюродный дед Эрих, кажется, избежал всех ужасов 10 ноября – хотя и истинно по счастливой случайности. В альбомах я обнаружила фотографии, датированные октябрем 1938 года, на которых изображен красивый парк клиники в Бад-Нойхейме, под Франкфуртом, а также снимки Гуго, стоящего рядом с машиной на новом немецком рейхсавтобане (Reichsautobahn). От жены Эриха, Греты, мне известно, что гестапо разрешило семье оставить себе одну из ее машин в связи с ухудшением состояния его сердца.

Мне это кажется рискованным, если не дурацким, но в октябре 1938 года Гуго отвез брата больше чем за 500 километров от Инсбрука, в самый центр нацистской Германии, и устроил там на лечение в клинику. Могу только предполагать, что и сам Эрих лечился в ней, но в другие, менее суровые времена. В конце концов, именно это Эриха и спасло, точно так же, как длительное лечение в инсбрукской клинике защитило Эгона Дубски. Кое-где пока еще можно было укрыться от нацистских орд.

Гуго, конечно, не мог спастись от нацистов, которые пришли за ним. После нападения Эбнера и его группы он лежал без сознания на полу. Госпожа Фрейгер хотела разбудить доктора Биндля, проживавшего на четвертом этаже, но он тогда был не у себя, а у матери. Вскоре он вернулся и, как позднее показывал, зашел в квартиру Шиндлеров, обнаружив полный разгром в спальне. Мебель была сломана, все вокруг забрызгано кровью. Биндль вспоминал, как поразило его состояние Гуго: 10-сантиметровый шрам сильно кровоточил и был настолько глубок, что виднелся череп; рука и нога тоже сильно пострадали.

Именно в то время, когда доктор Биндль перевязывал Гуго, в квартире появились три гестаповца и набросились на него: «Что это вы здесь делаете?»

Биндль твердо ответил: «Я врач и выполняю свой долг: оказываю помощь».

За несколько минут осмотрев комнату и отметив, что мебель переломана, явно довольные гестаповцы удалились. Биндль вспоминал, что Гуго все это «совершенно подкосило». Ему очень повезло, что сосед оказался врачом, и не только потому, что он вовремя получил медицинскую помощь, но и потому, что иначе гестапо могло применить к нему процедуру под весьма неопределенным названием «взятие под стражу в целях защиты», которой в ту ночь подверглись многие другие евреи.

Когда гестаповцы удалились, доктор Биндль перевез Гуго в местный санаторий, где холодными компрессами пробовал снять опухоль. На следующее утро Биндль, не привлекая особого внимания, лично сделал Гуго местный наркоз, зашил и перевязал рану. В своих показаниях доктор ничего не сказал о переломах, но, надо признать, и возможности у него были весьма ограниченны. Он решил обойтись без рентгеновского снимка, потому что для этого надо было идти в соответствующий кабинет, а значит, раскрыть присутствие Гуго и отвечать на неудобные вопросы. Гуго пробыл в санатории всего четыре дня и ушел из него сам 14 ноября 1938 года.