Право рождения (СИ)

— Ясно.

Илья выслушал его и умолк, размышляя. Ваха напряженно замер, вглядываясь в прищуренные глаза отчима, и, не выдержав, осторожно спросил:

— Вы нас домой отправите?

Илья не знал, что ответить. Сашке до полного счастья не хватало переживаний за этих двух. Хорошо, что они хотя бы нашлись! Один нашёлся.

— Было б кого отправлять! Позвони брату, спроси, где он.

— А я не могу, — помялся Ваха. — Он трубу не берёт. Я пытался.

Илья про себя выругался и написал Тимуру в «Юничат». Борзой последний раз выходил в сеть два дня назад, то есть, четвёртого ноября, и Илья изумился, сообразив, что уже шестое. Если Тимур до сих пор не вернулся за ним, это означало одно — он всё гоняется за лагартос. Но почему так долго? И не случилось ли чего с самим Борзым? Илья вымученно закряхтел и растёр лицо руками. Да, ему полегчало, но всеобщая жопа стала только глубже. Нужно было найти Борзого, а теперь ещё и Савву, улетевшего искать Борзого.

«А Борзого ли?» — с чего-то подумалось Айвазову.

— Дядя Илья, — деликатно позвал его Вахтанг. — Кашки хотите, э? Я сублиматы размочил, на мясо очень похоже получилось. И крупа вроде мягкая. — Он покопал поварёшкой стряпню. — Вам поправляться надо.

— Ты сам голодный? — побеспокоился о нём Айвазов. Ваха закивал, виноватый, осунувшийся, похудевший. Это ж как надо любить брата, чтобы безропотно следовать за ним хоть на другой край мира, к чёрту на кулички! Илье стало жалко парня, и он сказал:

— Ладно. Давай поедим. И спасибо, Ваха, что помог.

— Да это всё Савва. — Он смущённо заулыбался. — Он тебя нашёл и велел костёр развести, и перевязал, и с ложки кормил. Я тебя боялся больше и без Саввы не тронул бы — вдруг бы ты меня убил?

— Убил?

— Ну ты ж чернобог, э, — пуще прежнего смутился Вахтанг. — Неизвестно, как себя умирающие чернобоги ведут, выпускают силу или уходят с ней. Я думал, ты умираешь, и испугался к тебе подойти, а Савва нет.

— Что ж, — потрясённый его признанием, пробормотал Илья. — Спасибо и Савве, где бы он ни находился.

По правде говоря, лучше Савве было найти Борзого, потому что высматривать по горам замерзающего подростка вышло бы труднее, чем оленью вошь в густом меху. Даже если привлечь к делу келе. Самоуверенность Яхонтова поражала. Илья напряг духов, и тем пришлось отвести чернобогов к лагартос. Но Савва на что думал ориентироваться в поисках? Или он тоже умел управляться с келе?

«Вряд ли. Детям до шестнадцати с духами обращаться нельзя. Савва это вряд ли умеет. Тогда как?»

С аппетитом уплетая приготовленный Вахтангом обед, Илья размышлял о дальнейших действиях. Да, он чувствовал себя неважно. Но оставаться в пещере в полнейшем неведении где родные, и всё ли с ними в порядке, он не мог. Значит, нужно было собираться в путь, призвать новых келе из числа убитых лагартос и, правильно, найти Борзого. А там и до Саввы рукой подать, Илья не сомневался.

====== 71. Каброн ======

«Финики это натуральнейший суперфуд. — Савва выдохнул в стылый воздух гор облачко пара и сунул за щеку сахарный плод. Пальцы практически не гнулись и были красными, как ошпаренные. — Пустынные народы могли перейти сушь из края в край, точа одни финики, и обожествляли пальму. Называли её древом жизни, древом возрождения. Феникс — птица, восстающая из праха — вот откуда пошло слово финик! Дед не зря использовал ту косточку, понимал толк в сильных чарах».

Косточка, обёрнутая лоскутком золотого скафа, если не грела, то воодушевляла Савву. Он смеялся над собой, ведь историю давшей плод пальмы он знал задолго до сегодняшнего дня. Их с группой водили в ботсад и показывали в оранжерее тропических растений уникальный живой экспонат. Чёрную пальму, пальму-меланиста. Экскурсовод упоённо рассказывала, косясь на Савву, что этот саженец оранжерее подарил Малюта Яхонтов взамен старой спиленной пальмы. Старой! Савва хмыкнул. Срок жизни пальм и их плодоношения — двести лет. Могла бы ещё цвести и пахнуть. Но не ломать же потолок у оранжереи ради даже такого редкого экземпляра — проще спилить священное растение, куда деваться. А теперь рядом с пнём тянется ввысь и набирает силу второй такой же необычный, гордый, единственный в своём роде, и тоже метит пробить потолок спустя десятка два лет. И тоже будет спилен ради сохранности крыши. Савва прыснул злым смехом.

«Ты часть своего рода, и никуда от этого не деться, — прозвучало гулким голосом в голове, пока Яхонтов летел сквозь завесу ледяной пыли. — В тебе повторяются твои предки и история их жизни».

— Хрен тебе, — прошипел Савва, которому негодование придало сил. — Я пробью ублюдский потолок.

Связь не пахала, но теневой «Юничат» выдал сообщение от Рамона:

R@monC@bron: хола, начальник! Как наша сделка? Сегодня готовим скачок. Товар прибудет ко времени?

Red_Sabbath: всё по плану, амиго, товар в пути. Куда гнать?

Ответом стала точка на карте — не более двух километров от Саввы.

Red_Sabbath: замётано. Деньги кинешь на счёт.

R@monC@bron: сперва осмотрим и обработаем товар. Ты сопровождаешь его?

Red_Sabbath: нет. Он будет один.

R@monC@bron: твоё право, начальник. Жаль, я бы хотел на тебя взглянуть.

Red_Sabbath: ещё насмотришься. Hasta La Muerte.

«Ещё насмотришься, труповод».

Как некстати Савву объяла дрожь, не страх, возбуждение, предвкушение, кураж. Он готовился провернуть сделку поколений и мысленно представил, что весь род Яхонтовых замер, глядя на него оттуда, где он сам скоро окажется. Иначе, как призвать Чернобога, имей ты хоть мешок косточек при себе! Савва не знал, а научить было некому. Пришлось импровизировать.