О китах и китобоях. Как мы чуть не истребили самое крупное животное на Земле

В этот сезон впервые в пелагическом промысле в Антарктике принял участие и Советский Союз. Его китобаза «Слава» — бывший «Викинген», плавучая жироварня, на которой когда-то впервые в Южный Ледовитый океан отправились Юхан Йорт и Юхан Рууд6. С тех пор судно сначала перешло под панамский флаг по налоговым соображениям, а затем его продали в Германию в 1938 году, откуда Советский Союз получил его в качестве контрибуции.

Самый неприятный сюрприз ждал норвежцев в августе 1946 года. Тогда стало известно, что американские оккупационные власти разрешили японцам возобновить китобойный промысел в Антарктике в грядущем сезоне, чтобы помочь в ликвидации голода, разразившегося в результате войны и в этой стране. Японцы, которые еще до войны имели холодильные установки на китобазах, чтобы, помимо жира, использовать и китовое мясо из Южного Ледовитого океана, были опасными конкурентами. Норвегия выразила протест против решения США, однако, безрезультатно. Американцы первые два года утверждали, что это решение временное, но вскоре оно стало постоянным. Таким образом, в послевоенном пелагическом промысле в Антарктике вместо двух стран, как рассчитывали норвежские власти, оказалось довольно много участников. Ряд других государств, включая Германию, рассматривали возможность попробовать промышлять китов, однако так и не решились.

В конце ноября 1946 года китобойные нации, за исключением Японии, встретились на крупной международной конференции в Вашингтоне. Действующий министр иностранных дел США Дин Ачесон подчеркнул в своей приветственной речи, что популяции китов не принадлежат «какой-либо отдельной нации или группе наций». Норвежским делегатам вряд ли понравилась эти слова. Ссоры по поводу норвежского закона о персонале испортили настроение на встрече. Директор Управления рыболовства из Нидерландов Д.Ж. ван Дийк свою первую речь посвятил яростным нападкам на норвежцев из-за их закона. Он сказал, что это недопустимое поведение в адрес дружественных государств, и счел нужным заметить, что это осложняет международное сотрудничество в области китобойного промысла. Предложение ван Дийка по поводу резолюции, осуждающей норвежский закон о персонале, не было принято, но его поддержали Советский Союз и Франция.

Конфликт с Нидерландами поставил Биргера Бергерсена в затруднительное положение. На самом деле он считал, что общую квоту для Антарктики нужно сократить, чтобы она была менее шестнадцати тысяч условных синих китов, оговоренных в Лондоне в конце войны. Показатели промысла сезона 1945–1946 годов стали обескураживающими. Они свидетельствовали о том, что популяции китов не восстановились в том объеме, на который рассчитывали. Тем не менее Бергерсен решил не предлагать сокращение квоты. Накануне Вашингтонской конференции он писал своему коллеге из США Ремингтону Келлогу: «Мое личное мнение после изучения статистики последнего сезона в течение нескольких недель таково: шестнадцать тысяч условных синих китов — это максимум, но я боюсь, что, если мы предложим сократить это количество, нас обвинят в использовании биологических аспектов в качестве повода не допускать другие государства до китобойного промысла»7.