Миролюбивый поход

Идиллию прервали чужие крики. Все обернулись. Караульные красноармейцы остановили на дороге десяток возбужденно гомонящих мужиков и парней в цивильной одежде, перед собой они толкали окровавленного человека в пыльном разодранном мундире. Мундир был темно-синего цвета — не военный. Похоже, полицейский. Иванов крикнул караулу: «Пропустить!». Руки явно избитого мужчины в мундире были стянуты сзади, на голову ему криво нахлобучили его же измазанную в грязи мятую фуражку. Несколько крестьян держали в руках охотничьи двустволки. А один, больше всех шумящий, уже успел нацепить на себя отобранный у избитого обладателя мундира ремень с револьверной кобурой и с гордостью размахивал польской версией нагана.

— Оружие спрячьте, — спокойно велел ему Карпенко по-украински. — Не надо перед нами размахивать. Еще пальнете случайно, так придется вас расстрелять за нападение на Красную Армию. Прямо на месте. И вы все, — он обратился к остальным, — повесьте ружья на ремни.

Когда оружие убрали, гомон возобновился.

— Тихо! — гаркнул Карпенко. — Один кто-нибудь говорите.

— Пан офицер, — заговорил, когда все замолчали, на не совсем привычном украинском мужчина с отобранным наганом, — это наш полицай, — он пихнул в спину избитого мужчину. — Он враг Советского Союза. Арестовывал в нашем селе коммунистов. Нас, украинцев, притеснял. Мы хотим, чтобы вы его расстреляли.

Избитый полицай шмыгал носом, пытаясь подобрать кровавые сопли, один его глаз полностью заплыл фиолетовой опухолью.

— Мы не уполномочены никого расстреливать, — строго ответил Карпенко. — И вы тоже не имеете права устраивать самосуд. Если ваш полицай виноват — им займутся компетентные органы. И приговор ему вынесет суд!

— А какой суд? — хитро спросил мужик с наганом. — Наш или ваш?

— Думаю, ваш.

— Так наш польский суд его отпустит, — парировал мужик. — У нас и суд, и полиция всегда заодно.

— Послушайте, — вздохнул Карпенко, — как у нас говорят, «не спешите поперед батьки в пекло». Мы всего лишь головной дозор нашей танковой бригады, разведка. Мы не можем в каждом селе заниматься польскими полицейскими и наводить порядок. Потерпите несколько дней. Еще сегодня подойдут танки, за ними — войска второго эшелона. А потом и тыловые службы. Насчет врагов Советского Союза и новой обновленной Польши — к ним. И сами не вздумайте никого стрелять — иначе, под суд попадете уже вы. Считаете, что полицейский враг, — заприте его куда-нибудь: в погреб или сарай — и ждите. Наши компетентные органы разберутся.

Вооруженные мужики и парни, притащившие избитого полицейского, недовольно насупились, но спорить не стали. Между ними и лейтенантами неожиданно протиснулась давешняя статная деваха с новым кувшином молока и большой эмалированной кружкой.