Миролюбивый поход

— Огонь по орудийным позициям! — громко скомандовал Иванов. — Танки — по крайним. До полного уничтожения расчетов или пушек! Огонь по готовности.

Все командиры экипажей скрылись в башнях, опустили крышки люков и, прильнув к окулярам прицелов, быстро заработали маховиками наводки. Польские расчеты еще не все успели сняться с передков, а кто снялся, не успел изготовиться к стрельбе, как вокруг них начали рваться осколочные, пусть и относительно малокалиберные, снаряды. Дальность была около трехсот — трехсот пятидесяти метров. С такого расстояния, да с места, да промахнуться? Невысокие кусты разрывов густо накрыли крупные мишени. Безжалостные осколки секли прислугу и лошадей, взрывные волны расшвыривали уцелевших и добавляли паники. Не были простыми наблюдателями и оба пулеметчика на броневиках: Голощапов и Шовкопляс. Их курсовые пулеметы в шаровых установках короткими очередями добавляли сумятицу и смерть по обе стороны дороги, прошивая и бьющихся в упряжи лошадей, и разбегающихся канониров.

В бессильной злобе с передних польских грузовиков открыли ответный огонь ручные пулеметы, бессмысленно поливая свинцом пуленепробиваемые броневики и танки. Им ответили советские дегтяревы, поставленные сошками на кабины полуторок. И тогда поляки перенесли огонь на них, как на более доступные для их калибра цели. Три советских пулеметчика против примерно десятка польских не выдержали и укрылись на полу кузовов, спасаясь от дырявящей тонкую жесть кабин и деревянные борта свинцовой смерти в остроносых стальных оболочках. Шоферы тоже пригнулись, прикрываясь капотами и, в какой-то мере, стоящими впереди броневиками. Красноармейцы по команде лейтенанта Карпенко высыпались из кузовов, залегли редкой цепью с двух сторон от дороги и, отложив винтовки с примкнутыми длинными штыками, принялись окапываться своими малыми пехотными лопатками.

Башенные сорокапятки при поддержке курсовых пулеметов быстро покончили с четырьмя польскими орудийными упряжками. Три так и остались на месте в окружении раскиданных трупов людей и лошадей, а обезумевшие кони четвертой, лишившись ездовых, утянули свою железную ношу дальше в поле, где остановились только тогда, когда пара упавших тяжелораненных лошадей своими бьющимися на рыхлой земле телами окончательно застопорили движение.

Покончив с пытавшейся занять огневые позиции артиллерией, бронеавтомобили перенесли огонь осколочными снарядами по началу колонны, их пулеметчики, заменили уже по второму толстому диску и тоже вовсю подключились к уничтожению солдат в машинах. Оба танка под небольшим углом к дороге разъехались в поле, охватывая с обоих боков колонну и стреляя по грузовикам, плотно набитым солдатами. В нескольких машинах ярко полыхнули потревоженные бензобаки. Солдаты выпрыгивали на дорогу и многие, побросав оружие, бежали в поле, попадая под огонь спаренных пулеметов: танки к себе никого не подпускали. Уланы тоже не стали геройствовать, никто из них не собирался с саблями наголо атаковать бронетехнику. Они быстренько поворотили коней и драпанули в обратном направлении по обочинам в надежде успеть доскакать до недалекого леса.