Россия: у истоков трагедии 1462-1584 [calibre 5.27.0]

Схема, как видите, и впрямь сложноватая. И уязвимая. Во всяком случае, когда шесть лет спустя после выхода книги ей бросили вызов в Slavic Review некоторые истори­ки (год спустя дискуссия вышла отдельной книгой), Витт- фогель попытался изложить ее более основательно. Вот его последняя формулировка: «Византия и монголы Зо­лотой Орды были теми двумя восточными государствами, которые больше всего влияли на Россию [в допетровскую эпоху]. Все согласны, что в Киевский период, когда визан­тийское влияние было особенно велико, русское общест­во оставалось плюралистическим («многоцентровым»)... тогда как в конце монгольского периода возникло в Моск­ве одноцентровое общество, доминируемое самодержав­ным государством. Как свидетельствуют факты, самодер­жавие исполняло ряд менеджериальных функций, кото­рые государства позднефеодальной и постфеодальной Европы не исполняли. Свидетельствуют они также, с дру­гой стороны, что многие государства на Востоке исполня­ли эти функции»4.

ПОВТОРЕНИЕ ПРОЙДЕННОГО

Разумеется, Виттфогель и представления не имел, что лишь повторял на своем «гидравлическом» языке идеи русских евразийцев, без всякой гидравлики пришедших к аналогичному выводу, по крайней мере, за четыре деся­тилетия до него. Вот что писал, например, еще в начале 1920-х один из основателей евразийства Николай Трубец­кой: «Господствовавший прежде в исторических учебни­ках взгляд, по которому основа русского государства бы­ла заложена в так называемой Киевской Руси, вряд ли мо­жет быть признан правильным. То государство или та группа мелких, более или менее самостоятельных кня­жеств, которых объединяют под именем Киевской Руси, совершенно не совпадает с тем русским государством, ко­торое мы в настоящее время считаем своим отечеством... В исторической перспективе то современное государство, которое можно называть и Россией и СССР (дело не в на­звании), есть часть великой монгольской монархии, осно­ванной Чингисханом».5

Как на ладони здесь перед нами негласное сотрудниче­ство между русскими националистами и «ястребами» за­падной историографии, когда идеологи противополож­ных вроде бы конфессий единодушно отлучают Россию от Европы. Началось это странное сотрудничество, впро­чем, как, я надеюсь, помнит читатель, очень давно, еще в XV веке, когда ненавистники «латинства», иосифляне в трогательном согласии со своими заклятыми врагами яростно сопротивлялись церковной Реформации. Но те, старые иосифляне, не объявляли себя, по крайней мере, наследниками только что изгнанных тогда с русской земли бусурманских завоевателей. И не подозревали, в отличие от новых иосифлян, что ярлык «чингисханства» обрекает Россию на такое же изгойство в семье цивилизованных на­ций, на какое обрекал в глазах античных мыслителей Пер­сидскую империю ярлык «варварства». Но странным обра­зом нисколько не беспокоило чингисханское родство ио­сифлян XX века. Напротив, они этим изгойством своей страны гордились.