![Россия: у истоков трагедии 1462-1584 [calibre 5.27.0] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/3/3/5/4/4/rossiya-u-istokov-tragedii-1462-1584-calibre-5-27-0-download.jpg)
Россия: у истоков трагедии 1462-1584 [calibre 5.27.0]
- Автор: Янов Александр Львович
- Год: 2001
- Язык: русский
- Жанр: История
Электронная книга - «Россия: у истоков трагедии 1462-1584 [calibre 5.27.0]». Краткое содержание книги:
Это в философско-историческом смысле. А практически читатель ведь и сам видит, что, обозлившись на предательство классиков и предложив в качестве определения восточного деспотизма самодельный критерий (насилие), главный охотник нечаянно приравнял к Персии шаха Аббаса не только Англию, но и Россию. В результате оказалось совершенно невозможно ответить даже на самые простые вопросы. Например, как отличается самодержавие от деспотизма. Или как случилось, что в тот самый момент, когда в крови и в муках зарождались в Европе современные производительные силы, в России они разрушались. Или почему, когда Шекспир и Сервантес, Бруно и Декарт, Галилей, Бэкон и Монтень возвестили Европе первую, еще робкую зарю современной цивилизации, пожары и колокола опричнины возвещали России средневековое варварство.
ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ИТОГИ
Читатель мог убедиться, насколько они неутешительны. Чем глубже проникали мы в лабораторию «истинной науки», тем отчетливее понимали, что за фасадом высокомерных претензий на абсолютную истину лежали лишь ворох парадоксов, полная теоретическая беспомощность, дефиниционный хаос. Абсолютизм рос в нем из деспотизма, как объясняли нам одни участники дискуссии, а деспотизм из абсолютизма, как думали другие; «прогрессивный класс» нес с собою крепостное рабство, а восточный деспотизм обитал в Западной Европе. И так далее и тому подобное — и не было этой путанице конца.
Нет, язык на котором спорила советская историография, не доведет нас до Киева. Не только неспособна оказалась она определить, к какому классу политических систем относилось самодержавие, не только не строила по завету Федотова «новый национальный канон», ей просто не с чем было подступиться к такому строительству — ни теоретических предпосылок, ни рабочих гипотез, ни даже элементарных дефиниций. Ну что сказали б вы, читатель, о физике, который, допустим, под протоном имел в виду электрон, или о химике, который под элементом подразумевал всю периодическую систему Менделеева? А в советской историографии, как мы только что видели, сходили с рук и не такие операции.
Я не жалею тем не менее труда, потраченного на анализ проблем советской историографии (хоть и оставила она нас всего лишь с очередным мифом о русском абсолютизме). Мы получили здесь первоначальную картину того, как неясно, зыбко и неустойчиво на самом деле все в области философии русской истории. В той, если угодно, «теоретической истории», что необходима для окончательной расчистки почвы от мифов. Мы увидим в следующей главе добавит ли нам ясности аналогичный анализ историографии западной.
Глава б «ДЕСПОТИСТЫ»
Вопрос о месте самодержавия среди других систем политической организации общества вовсе не настолько занимал западных историков России, чтоб затевать о нем дискуссии, затягивавшиеся на годы. Да и не казался он им таким уж спорным. Никто из них не сомневался, что «русский абсолютизм», на котором, как мы только что видели, сошлись после жестокой баталии советские историки, не более чем миф. Того обстоятельства, что Россия, в отличие от европейских стран, «оказалась неспособна навязать политической власти какие бы то ни было ограничения»1, было для них более чем достаточно, чтоб отрицать ее принадлежность к европейской семье народов. Вот как саркастически описал это рутинное отношение западных экспертов к России американский историк Мартин Мэлиа в недавней (1999) книге. «Вход шел, — пишет он, — стандартный список отрицаний. Было в России соперничество между средневековой церковью и империей? Нет. Были феодализм и рыцарство? Нет. Были Ренессанс и Реформация? Нет. Если еще добавить к этому ее национальную историю, которая не увенчалась свободой, приговор ясен: Россия — страна по сути не европейская. А раз не европейская, значит азиатская, варварская»2.
Короче, спор шел не столько о том, принадлежит или нет Россия к Европе, сколько о том, к какому именно из неевропейских политических семейств ее отнести. И наметились в этом споре, если помнит читатель, три главные школы. Лидером первой из них — «монгольской» (или восточно-деспотической) — бесспорно был Карл Виттфогель, знаменитый в свое время марксист-расстрига, прославившийся увесистым томом, который так и назывался «Восточный деспотизм». Самым знаменитым из представителей второй — «византийской» (или тоталитарной) — школы был Арнольд Тойнби. Третью, наконец, — эллинистическую (или «патримониальную») — представляет Ричард Пайпс.