Поўны збор твораў у чатырнаццаці тамах. Том 9
- Автор: Быков Василь Владимирович
- Год: 2012
- Язык: белорусский
- Год: Саюз беларускіх пісьменнікаў
- ISBN: 978-985-7007-44-8
- Жанр: Другая драматургия
Электронная книга - «Поўны збор твораў у чатырнаццаці тамах. Том 9». Краткое содержание книги:
Дзявяты том склалі кінасцэнарыі 1962–1994 гг.: «Третья ракета», «Альпийская баллада», «Западня» (кінасцэнарый Л. Мартынюка, пры ўдзеле В. Быкава), «Двое в ночи», «Волчья стая», «Долгие версты войны», «Ушедшие в вечность (Обелиск)» (кінасцэнарый В. Быкава, Р. Віктарава), «Его батальон» (кінасцэнарый В. Быкава, пры ўдзеле А. Карпава), «На Чорных лядах» (кінасцэнарый В. Панамарова, пры ўдзеле В. Быкава).
— Ищите Левчука! — распорядился начштаба. — Ложите на повозку Тихонова. И через гать. Пока еще эту дыру не заткнули. Левчук! — теряя терпение, окликнул начштаба.
— Я! Ну что? — раздраженно отозвался Левчук и, не спеша, выбрался из-под нависших почти до самой земли ветвей елки.
— Левчук! Топкую гать знаешь?
— Ну знаю.
— Давай, Тихонова отвезешь! А то пропадет парень. В Первомайскую бригаду отвезешь. Через гать. Разведка вернулась, говорит: дыра. Можно проскочить.
— Ну вот еще! Чего я в Первомайской не видел! Я в роту пойду.
— Какую роту! Какую роту, если ты ранен? Пайкин, куда он ранен?
— В плечо. Пулевое касательное.
— Ну вот, касательное. Так что давай на гать. Вот повозка под твое начало. И это… Клаву захватишь.
— Тоже в Первомайскую? — насторожился Левчук.
— Клаву?.. — начштаба замялся. — Клаву лучше в деревню какую. К бабе. К какой-нибудь опытной бабе.
— Бабе, бабе! — съязвил Левчук и отвернулся, передвигая на поясе кабур с парабеллумом. — Не хватало мне еще шляться по бабам. Нашли подходящего…
Ему не очень хотелось ехать. Но он не сразу нашелся, как отказаться, а начальство тем временем, видно, сочло разговор законченным. Начштаба, шурша плащ-палаткой, направился в кустарник, Пайкин исчез и еще раньше.
— Подсуропили начальнички! Ну ладно же, трасцу вашае матери!.. — растерянно проговорил Левчук, подтягивая ремень на пиджаке.
И вот они едут по лесу. Повозка в темноте с трудом пробирается через кустарник, ветви стегают по головам, царапают по доскам, по спинам. Впереди сидит Грибоед, сбоку Левчук, сзади Клава. В повозке лежит раненый Тихонов с забинтованной головой и забинтованными глазами. Слышно, как невдалеке бахают, эхом раскатываются выстрелы, иногда где-то загорается ракета и ее дрожащие отсветы отражаются в летнем небе.
Вскоре, однако, повозка выбирается из зарослей на лесную дорожку, ехать становится спокойнее. Грибоед тихо спрашивает всю дорогу молчащего Левчука:
— Гэта самае — сильно цябе паранила?
— Паранила, — уклончиво отвечает Левчук.
— Гэта каб косць не зачапила. Главное — косць. А мяса нарасце. Косць не зачэпляна?
— Я доктор, что ли? — недружелюбно отвечает Левчук. — Чертово это ранение! Все планы мне переиначило…
— Гэта где тябе?
— На Долгой Гряде. Где же еще!.. Кисель кинул «бычка» докурить, только рукой потянулся и — трах, получай! После четвертой атаки. Думал, хоть отосплюсь в санчасти.
— Дык паспау жа, — говорит Грибоед.
— Паспау, если бы не ты. Не твой длинный язык. Надо было выскочить?
— Ды я што? — пожимает плечами Грибоед. — Пыталися, я и сказау.
— Сказал! — зло говорит Левчук, неудобно сидя в повозке.
Ему мешает раненый Тихонов и особенно его автомат, который Левчук хочет положить удобнее и тянет за ствол.
— Не трожь! — слабым голосом протестует Тихонов.
Левчук несколько удивленно отстраняется, вглядывается в дорогу, о чем-то напряженно размышляет. И вдруг говорит ездовому:
— Грибоед, стой!
Ездовой останавливает повозку. Вокруг почти все тихо, только шумит ветер в листве.
— Далеко гать?
— Да близка ужо, — говорит Грибоед. — Саснячок проедем, а там выгорына и грэбля.
— Туда не поедем.
— Во як! А куды ж?
— Давай куда в сторону.
— Як жа в старану? — несогласно говорит Грибоед. — Там балота.
— Поедем через болото.
Грибоед, недолго подумав, с очевидным нежеланием поворачивает лошадь. Они снова едут в кустарнике, через который с трудом пробирается лошадь. Грибоед, недовольно ворча, слезает с повозки, берет за уздечку лошадь. Левчук тоже соскакивает наземь и лезет вперед.
Они выбрались из зарослей на лужайку, стало светлее. Над росистой травой стлался туман — впереди лежало болото.
Повозка остановилась, а Левчук пошел по мокрой траве, пока под сапогами не стало чавкать, прислушался. Но впереди было тихо, в тумане дремали кусты олешника, где-то скрипела иволга. Левчук прошел дальше и остановился.
— Эй, давай там! — негромко окликнул он ездового.
Он подождал, но Грибоед очевидно не торопился ехать по его следу, и Левчук вернулся к повозке.
— Ты что?
— А куды ж ехать?
— Как куды? За мной едь! Куда я иду, туда и едь.
— У балота?
— Какое болото? Держит же.
— Тут дык дзержыць, а далей багна. Ужо я ведаю.
Левчук недоуменно чмыхнул, в упор рассматривая этого пожилого колхозника — босого, в кургузом, небрежно застегнутом немецком мундирчике и зимней шапке на голове.