Поўны збор твораў у чатырнаццаці тамах. Том 9
- Автор: Быков Василь Владимирович
- Год: 2012
- Язык: белорусский
- Год: Саюз беларускіх пісьменнікаў
- ISBN: 978-985-7007-44-8
- Жанр: Другая драматургия
Электронная книга - «Поўны збор твораў у чатырнаццаці тамах. Том 9». Краткое содержание книги:
Дзявяты том склалі кінасцэнарыі 1962–1994 гг.: «Третья ракета», «Альпийская баллада», «Западня» (кінасцэнарый Л. Мартынюка, пры ўдзеле В. Быкава), «Двое в ночи», «Волчья стая», «Долгие версты войны», «Ушедшие в вечность (Обелиск)» (кінасцэнарый В. Быкава, Р. Віктарава), «Его батальон» (кінасцэнарый В. Быкава, пры ўдзеле А. Карпава), «На Чорных лядах» (кінасцэнарый В. Панамарова, пры ўдзеле В. Быкава).
На скамейке здесь сидели две древние, несмотря на жару, одетые во все теплое старушки, они внимательно присмотрелись к Левчуку, но он, ни о чем не спросив, прошел мимо в подъезд. По лестнице он поднялся на третий этаж и увидел на площадке над левой дверью номер 52. Внизу лежал крохотный половичок. Он опустил у ног чемоданчик и не сразу, преодолевая волнение, тихо постучал пальцем. Потом, выждав, постучал громче. Показалось, где-то послышался разговор, но, вслушавшись, он понял, что это звучало радио, и постучал снова. На этот его стук отворилась дверь соседней квартиры.
— А вы позвоните, — сказала с порога женщина, вытирая фартуком руки. Пока он оглядывал дверь в поисках звонка, она переступила порог и нажала малозаметную на косяке кнопку. Послышался глухой треск, но и после этого дверь 52-й не отворилась.
— Значит, нет, — сказала женщина. — С утра тут малая бегала, да вот что-то не видно. Наверно, пошли куда-то.
Левчук растерянно прислонился к лестничным перилам и не знал, что делать. Но, видно, и стоять тут тоже не имело смысла.
Нелепо так получилось! Хотя что ж, оно и понятно: выходной день. Зачем сидеть дома?
Он медленно пошел вниз по лестнице. Соседка, перед тем как закрыть дверь, крикнула:
— Во, да футбол же сегодня! Наверно, на футболе они.
Может, и на футболе. Или еще где. Мало ли куда можно пойти в городе в погожий выходной день. Не то, что в деревне. Интересных мест, наверное, тут пропасть. Уж не надеялся ли он, что они будут тридцать лет сидеть дома и ждать, когда он явится к ним в гости?
Левчук спустился с лестницы и вышел из подъезда. Старушки проводили его настороженным взглядом. На краю тротуара он остановился, оглядел двор.
Но не ехать же обратно, если уж приехал за пятьсот километров. Когда еще придется выбраться в такую даль? Наверно, надо подождать. Авось до ночи вернутся…
Он увидел в глубине двора незанятую скамейку под стеной гаража и направился к ней. Поставил чемоданчик, устало сел сам и вытянул натруженные ноги. Невдалеке в песочнице играли дети, двое мужчин возились возле разобранного «Москвича». Отсюда ему хорошо был виден подъезд со старушками, и он начал ждать.
Нет, обязательно надо дождаться, если даже ждать придется до вечера. Надо свидеться. И поговорить. Все-таки есть о чем поговорить. Главное, узнать — как и что он? Да и рассказать о себе. Пусть знает. Тоже не мешает и ему обо всем узнать. Хотя и через тридцать лет.
Левчук закуривает «Приму», затягивается, взор его затуманивается, сознание переносится в тридцатилетней давности прошлое, где он…
…Скорчившись на боку, задремал под разлапистой елкой. Вокруг лесная летняя ночь, шорох листьев, какие-то голоса рядом. Вдруг сквозь сон Левчук слышит:
— Левчук? Где Левчук?..
Он вздрагивает, но, не раскрывая глаз, натягивает на правое забинтованное плечо телогрейку, забывается снова. Тем временем рядом уже явственно слышатся голоса, в ночном мраке угадывается силуэт повозки и нескольких человек возле нее.
— Не пойду я. Никуда не пойду! — приглушенно звучит женский голос, и Левчук, вздрогнув, на секунду раскрывает глаза: он узнает радистку отряда Клаву.
— Каек это — не пойдешь? Как не пойдешь? Что мы тут тебе, больницу откроем? — гневно звучит бас их нового начштаба. — Пайкин!
— Я тут, товарищ начштаба.
— Отправляйте! Сейчас же и отправляйте вместе с Тихоновым. До Язьминок как-нибудь доберутся, а там у Лесковца перебудет. В Первомайской.
— Не пойду! — упрямо отказывается Клава.
— Поймите, Шорохина, — мягче вступает в разговор доктор Пайкин. — Вам нельзя тут оставаться. Вы же сами сказали: пора. И мы должны позаботиться о вашей судьбе и судьбе ребенка.
— Позаботишься тут о ней! Сама на рожон лезет.
— Ну и пусть!
— Убьют же к чертовой матери! — выходит из себя начштаба. — Ведь утром на прорыв идем, на брюхе ползти придется.
Ты понимаешь это?
— Пусть убивают!
— Пусть убивают — вы слышали? Раньше надо было, чтобы убили. Поняла?
Наступила пауза, слышно было, как тихонько хлипала Клава, поодаль ездовой стеганул лошадь: «Каб цябе, ваукарэзина!»
— Пайкин! — более спокойным голосом сказал начштаба. — Хватит уговаривать. Сажайте на воз и отправляйте.
С Левчуком отправляйте, — если что, он досмотрит. Но где Левчук? Ты же говорил, тут был.
— Тут, да. Я перевязывал.
Левчук под елью открыл один глаз.
— Левчук! А, Левчук! Грибоед, где Левчук?
— Ды тут недзе спау! Я бачыу, — послышался глуховатый голос ездового санчасти Грибоеда.