В стороне от фарватера. Вымпел над клотиком
- Автор: Реутов Алексей Ильич
- Год: 1973
- Язык: русский
- Год: Мурманское книжное издательство
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В стороне от фарватера. Вымпел над клотиком». Краткое содержание книги:
Работу завершил мурманский писатель Станислав Панкратов. Повести поочередно выходили в Мурманском книжном издательстве. Затем, в 1970 году, повести выходят одной, общей, книгой в переработке С. Панкратова. Книга эта была встречена с интересом и молодыми читателями, теми, кто не встречался с Реутовым-писателем и с Реутовым-капитаном, и читателями старшего поколения, в том числе теми, кто хорошо знал автора. 50-тысячный тираж разошелся быстро. Книга Алексея Ильича рассказывает о моряках торгового флота и о тех проблемах, которые пришлось решать людям его поколения на фарватере строительства коммунистического общества. Проблемы эти, частично, уже решены. Но ценность повестей капитана Реутова еще и в том, что он страстно и убедительно обращается к уму читателя, заставляя думать, заставляя видеть вокруг себя все, что еще мешает нашему движению вперед. По этой причине и в ответ на многочисленные просьбы читателей выходит новое издание повестей капитана Алексея Ильича Реутова.
— Нет, — тупо ответил Горохов.
— Прекрасно. Стало быть, собственность вас не привязывает к земле. Вы — человек налегке. Может быть, по вашим понятиям, вы и не заслуживаете большего, я не знаю, Базиль. Я знаю другое — вы отличный матрос, работяга, как у вас говорят. А это очень немало. Можете поверить — мы ценим настоящих людей, умеющих честно работать. Кроме того — вы показали себя человеком смелым и осторожным. Для нас это тоже очень важно. Единственный ваш недостаток, Базиль, — вы любите выпить. А в подпитии вы даже в чужой стране входите в излишний азарт и начинаете швыряться камнями в незнакомых людей. — Шеф усмехнулся и поворошил фотографии на столе. — У меня к вам, Базиль, личная просьба: пейте, но с оглядкой, чтобы не отказали тормоза. Пить пей, а дело разумей — хорошая пословица, прекрасные слова, Базиль. Знайте и помните свой предел, свой потолок. Другая пословица гласит: что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Не забывайте народную мудрость, Горохов Базиль. Слишком длинный язык погубит вас немедленно. А покойнику, Горохов, всегда безразлично, кто его пристукнул, свои или чужие… Но — не вешайте носа, Базиль! Мы умеем ценить своих людей, можете не сомневаться! Мы платим, и немало. Но — не за красивые глаза, а за дело. За настоящее дело. Жак, выдайте Базилю Горохову аванс!
Жак подсунул Горохову ведомость, в которой была только его, Горохова, фамилия. Жак отсчитал несколько бумажек и показал, где расписаться. Горохов дрожащими руками принял из рук офицера паркер и послушно расписался.
— Как видите, сейчас мы платим вам немного. Но пока вам и платить-то не за что. А ведь вы уже получили некоторую сумму от Шварца, он же оплатил довольно значительные счета в кильской полиции. Позже, когда вы начнете выполнять наши задания, мы увеличим вознаграждение. — Шеф неожиданно засмеялся какой-то своей мысли. — А кроме того, Горохов, мы ведь не отменяем вашей зарплаты в советских рублях! Поистине — ласковое теля двух маток сосет… Вот так! Когда вы зарекомендуете себя способным человеком, Базиль, мы предоставим вам гражданство любой страны, на ваш выбор, отыщем вашу Кэт — и вы будете счастливы и беззаботны. Если к тому времени вы найдете другую Кэт — мы не будем возражать, мы умеем уважать личное мнение и личный выбор, кому бы они ни принадлежали. Но для полного счастья, Базиль, вам нужно поработать. Вам ясно? Отвечайте, пожалуйста!
— Ясно, — прохрипел Горохов.
— Хорошо. Обожаю понятливых людей. Теперь последнее. Вы у нас будете работать под девизом Базиль-четырнадцать. Запомните. Повторите, пожалуйста!
— Базиль-четырнадцать…
— Вы должны выполнить любое наше поручение, которое поступит от любого человека у вас в России или за границей, если человек скажет вам: «Я от Кэт». Повторите!
Горохов повторил.
— И что бы вам ни приказали — вы обязаны! — сделать! На этот раз никаких поручений не получите. Дадим вам время успокоиться и осмыслить начало новой деятельности. Прощайте, Базиль Горохов. Желаю удач! Жак, проводите! — и шеф потянулся за книгой, видимо, всерьез интересовавшей его.
Снова, как и три дня назад в Киле, Горохов подъехал к стоянке судна в четвертом часу ночи. Но на этот раз он был трезв как стеклышко. Он еще не успел сделать горьких выводов, не успел до конца понять, что же с ним случилось, не успел отыскать начало и причину своих бедствий. Но он уже твердо знал, что с ним случилось очень серьезное, очень тяжелое, — наверное, непоправимое несчастье.
Горохов покачнулся, прислонился руками и лбом к ящику и тихо застонал.
Никогда еще он не чувствовал себя таким потерянным, одиноким и слабым.
В три сорок пять вахтенный у трапа повторил ошибку своего предшественника. Он сбегал «на минутку» разбудить сменщика, не вызвав к трапу на это время вахтенного штурмана. Когда он вернулся на свое место, Горохов лежал уже в своей койке, безуспешно стараясь унять слезы, которые, казалось, подступали к глазам прямо от сердца, сжатого тоской и болью. Никогда, ни разу в жизни, он не испытывал такой жгучей, такой мучительной боли…
Тихо было на «Оке». Все, кроме вахтенных, спали безмятежным сном, и никто еще не догадывался, что в эту ночь проспал своего товарища…
27
В конце стоянки «Оки» в Амстердаме Сомов получил указание пароходства следовать в один из прибалтийских портов для месячного ремонта. Такое указание не удивило Александра Александровича. Старое, изношенное судно ежегодно ставилось к причалу судоремонтного завода: подлатать корпус, подновить машину и кое-как проплавать еще годик. Каждый год «Оку» собирались отправить на корабельное кладбище. Но проходил очередной годик, очередная комиссия осматривала, измеряла, испытывала старые кости «Оки» и выносила решение — снова подлатать корпус, подновить машину, чтобы продлить жизнь старому судну еще на годик. Цепочка такой амнистии тянулась уже давно…